Страница 26 из 58
Ночью чилийское радио проинформировало нас, что вдоль побережья Чили бушует шторм такой силы, которая не отмечалась на протяжении 50 лет. Порты на островах Хуан-Фернандес закрыты, судоходство прекращено. Мы находились в центре этого шторма на бамбуковом плоту…»
В тот же день с плота была передана радиограмма, в которой Бишоп, в частности, сообщал: «…В данный момент наше положение позволяет достичь острова благодаря преобладающим тут ветрам. Необходимо присутствие поблизости судна, которое бы нас прибуксировало. Постарайся в кратчайший срок сориентироваться, что могут раздобыть твои и наши друзья. Не может ли чилийский флот установить с нами постоянную радиосвязь? Наша частота сейчас составляет 14.103, или 14.333 килоцикла, наши часы приема 02.00, 20.00 и 23.00 ГМТ . В остальном все в порядке. Сердечный привет. Эрик.» [2].
То были особенно трудные для Бишопа минуты: капитуляция у самых ворот победы, угроза потери плота, торжество презираемого им радио.
Так они шли к островам Хуан-Фернандес, под порывами ветра, который, раскачивая океан, поднимал высокие волны, нещадно трепавшие беспомощный плот. Лопались паруса, ломались кили. Когда один из них вытащили на палубу, он выглядел как пчелиные соты. Но в этих сотах не было меда, в них сидели сотни паразитов с мощными челюстями, которые дырявили древесину не хуже стального сверла.
Сомнительный эпилог путешествия, казалось, был предрешен. Они ожидали его под завывание холодного ветра, под потоками дождя, под треск ломающихся конструкций и вкус последних сухарей. И все же Бишоп, Мишель, Ален и Хуанито после 190 суток, проведенных в океане, были готовы к борьбе за успех экспедиции. Редко встречается подобное мужество и стойкость.
В течение дня 20 мая они продолжали ремонтировать плот и, пользуясь дующим с юга ветром, плыли в том направлении, откуда ожидали появления буксира: согласно радиосообщению он уже вышел в океан, чтобы оказать помощь плоту.
Однако лишь 22 мая (195-й день плавания), на рассвете, состоялась встреча с чилийским крейсером «Бакве дано». Тот факт, чте плот был найден с такой легкостью, следует приписать тщательности, с которой Бишоп проводил навигационные вычисления, а также тому, что радиостанция продолжа-ла действовать безотказно. Корабль немедленно спустил на воду шлюпку, которая двинулась к плоту. Первым ступил на его палубу человек со знаком Красного Креста на рукаве, второй ослепил команду вспышкой блице, третьим был офицер, который весьма удивился и, с трудом скрывая неудовольствие, присел к столу, за который пятеро свежевыбритых мужчин приглашали его на чашку кофе.
Вскоре Эрик де Бишоп вместе с Фрэнсисом и Мишелем отплыли на судно. Через два часа они возвратились с вином, сигаретами и продуктами. Бишопу удалось уговорить капитана крейсера, который собирался немедленно забрать на борт экипаж «Таити-Нуи», чтобы он взял их на буксир. С корабля был подан буксирный трос, который укрепили на плоту. К счастью, океан был спокоен, и «Бакведано», скорость которого составляла 20 узлов, с огромным трудом повел плот, стараясь не превышать трех узлов.
Росла надежда на спасение «Таити-Нуи». Назавтра, 24 мая, в океане поднялось волнение, плот, потрескивая, терял бамбуковые стволы, а вскоре оборвался буксирный трос. Капитан «Бак-вед ано» запросил Бишопа, есть ли смысл продолжать буксировку разваливающегося плота.
Весь экипаж единогласно был за продолжение. При подаче буксирного конца плот получил удар в борт, в результате чего была разбита вся его правая сторона. Из-за этого возник сильный крен, а волны, которые становились все больше, производили новые разрушения. Невзирая на это, буксирование продолжалось.
Утром 26 мая, в воскресенье, опять оборвался буксирный трос. Капитан корабля заявил, что не считает возможным продолжать буксирование, и предложил экипажу приготовиться покинуть «Таити-Нуи».
С тяжелым сердцем люди упаковывали свои немногочисленные личные вещи, в то время как корабль совершал маневры, чтобы подойти к плоту. Когда это удалось, с палубы «Бакведано» было брошено несколько канатов, и началась эвакуация экипажа. Эту мрачную сцену несколько оживили такие забавные ситуации, как, например, эвакуация свиньи, которую Хуанито для облегчения транспортировки напоил вином. Накинув спасательный пояс, ее втащили с помощью каната на палубу. С такой же заботливостью Хуанито засунул обоих котов в мешок и крепко держал под мышкой. Пользуясь моментами, когда волны высоко поднимали плот, члены экипажа сначала переправили Бишопа, а затем сами, совершая акробатические прыжки, преодолевали опасную зону, в то время как борт судна дробил остатки плота. Вскоре «Таити-Нуи» окончательно разрушился от ударов о борта крейсера.
Когда стали выбирать спасательные канаты, на конце одного из них болталась вырванная из плота силой океана деревянная швартовая свая с изображением головы полинезийского божка. «Я взял его осторожно в руки и нежно погладил, как старого, дорогого друга», — вспоминает Ален. Тогда он еще не знал, что после нескольких месяцев несравненно более тяжких испытаний он все же возвратится на плоту в далекую Полинезию, сохранив взятый некогда оттуда деревянный тотем.
Покинутый экипажем «Таити-Нуи», как бы покорившись судьбе, медленно погружался в океан, оставаясь все дальше за кормой плывущего к Вальпараисо крейсера.
Когда на следующий день после долгого сна, позволившего людям восстановить силы, вся четверка собралась в каюте Бишопа, обращаясь к ним, старый моряк произнес: «Ужасно обидно быть вынужденным сдаться, когда цель почти достигнута. Строительство нового плота продлится долго, поэтому у меня не будет претензий, если вы отправитесь по домам сразу же после прибытия в Вальпараисо. Я освобождаю вас от данного мне перед отплытием слова, что вы возвращайтесь со мной на плоту».
Разумеется, заявление Бишопа вызвало бурный протест. Экипаж гордился своим более чем 4000-мильным рейсом и не считал поражением неблагоприятное стечение обстоятельств. Более того, все собравшиеся горячо заверяли, что хотят сопровождать Бишопа на обратном пути, даже если подготовка к нему займет много времени. Вероятно, это смягчило чувство горечи, которое испытывал Бишоп. Он долго всматривался в лица своих товарищей, отношением которых на протяжении бесконечно трудного 199-дневного рейса он мог гордиться. Потом произнес дружеским тоном: «В таком случае начнем вместе сначала».
В связи с драматическими событиями последних дней плавания «Таити-Нуи», а также длящимся уже несколько месяцев ожиданием его прибытия интерес к экспедиции достиг в Чили наивысшего предела. В Вальпараисо, куда «Бакведано» пришел через два дня, несметные толпы людей заполнили порт.
Вскоре прибыли на моторном катере секретарь экспедиции Карлос Пала-сиос и французский консул. Личный катер начальника военно-морской базы перевез на берег членов экипажа «Таити-Нуи», выглядевших не очень представительно в своей порядком потрепанной одежде на фоне офицеров, сверкавших позолотой нашивок. Когда после проведенных в океане 202 дней пятеро мореплавателей сошли на берег, раздались овации многочисленных толп встречавших. Слышались возгласы «Да здравствует „Таити-Нуи“!», «Да здравствует Франция!». Военный оркестр сыграл «Марсельезу». Торжественная процессия проследовала в городскую ратушу Вальпараисо, где членов экипажа уже ожидал официальный приветственный комитет во главе с бургомистром.
«Мы построим новый плот», — заявили члены экапижа «Таити-Нуи» через два часа после того, как ступили на берег. На следующий день после прибытия в Чили мореплавателей посетил президент самого крупного в стране яхт-клуба, предложив широкую помощь, если только Бишоп захочет строить «Таити-Нуи II» на базе клубной верфи. Со всех сторон продолжали поступать предложения о помощи; не} было недостатка в советах и словах одобрения. Мореплаватели с жаром взялись за дело, преисполненные надежд получить реванш у океана.
2
ГМТ (GMT — Greenwich mean time) — среднее время по гринвичскому меридиану, прим. переводчика