Страница 11 из 21
Она с трудом скрывала свое волнение: для нее это была болезненная тема. Кроме того, ее испугал быстрый взгляд Эйдена, брошенный на нес исподлобья.
— А при чем тут дети? — глухо спросил он.
— Разве ты не хочешь иметь детей?
— Было время — хотел. Потом передумал.
— Но ты…
— Вода в кастрюле сейчас просто выкипит.
Что ж, тема закрыта, дальнейшие дискуссии отменяются. Эйдену даже не надо было произносить это вслух — все и так понятно: обсуждать эту тему он не хочет и не будет.
В свое время Эйден признался Индии, что хотел бы иметь детей: двух, а еще лучше трех. И она провела не один час, раздумывая, на кого они будут похожи, темноволосые мальчишки и девочки. Ее и Эйдена дети. Она рисовала себе их жизнь в этом доме, их детство и юность…
Внезапно его присутствие здесь, сейчас показалось невыносимым. Ей захотелось побыть одной.
— Может, ты пойдешь и скажешь маме и Гари, что через десять минут ужин будет готов?
Индия надеялась, что ее просьба прозвучала достаточно обыденно. Но Эйден и не думал уходить, он стоял и пристально смотрел на нее. Это был странный взгляд, в нем не было ни тепла, ни холода, но он не отпускал ее, завораживал.
— В чем дело? — недоумевала Индия. — Что такого завлекательного ты обнаружил на моем носу?
Эйден улыбнулся.
— Ты понял, о чем я просила тебя? Он кивнул.
— Тогда…
Эйден покачал головой:
— Чуть позже.
Это было сказано очень тихо, почти ласково. — Но…
— Индия, милая, я скажу твоей маме все, что нужно, но немного позже. Сейчас этого делать нельзя.
— Почему это?
Эйден медленно приблизился к ней.
— Дело в том, что мне не нравится твой взгляд.
— Мой взгляд?
Индия с трудом понимала, что говорит, и уж совсем не догадывалась, куда клонит Эйден. Внезапная близость его тела, тепло его дыхания лишили ее способности думать и действовать.
— Ну да. — Эйден снова улыбнулся. — Видишь ли, Индия, мы здесь уже почти час. И твоя мать, с присущим ей тактом, конечно же, не хочет нам мешать. Более того, она рада оставить нас вдвоем, ведь мы встретились после целого года разлуки. Так вот, если ты выйдешь отсюда в тоске и печали, и она тебя увидит, вся наша сказка полетит в тартарары.
Индия нахмурилась.
— И что же нам делать?
Она слишком поздно поняла свою ошибку. Эйден уже держал ее в объятьях.
— Вот что, — тихо сказал он, и Индия замерла, захваченная врасплох неистовым поцелуем.
У нее закружилась голова, она почувствовала, что с трудом стоит на ногах, и прижалась к нему, чтобы не упасть. Сил сопротивляться у нее не было, и Эйден полностью завладел ее ртом…
— Ну вот…
Когда Эйден оторвался от ее губ, он не сразу смог перевести дух, ему пришлось немного помолчать, прежде чем он смог продолжить:
— Теперь ты выглядишь как надо. Теперь миссис Марчент не станет беспокоиться о том, чем это ее дочь занималась на кухне столь длительное время. Ей будет достаточно только посмотреть на тебя, и все станет ясно. И он покинул кухню с видом победителя, одарив напоследок Индию быстрым поцелуем в нос. Неизбежно, как восход солнца. Так, кажется, сказал Эйден всего неделю назад? Что ж, она не намерена лгать самой себе, видимо, ей уже никогда не удастся выкинуть его из сердца. Этот поцелуй лишний раз доказывал, что Эйден Вулф имеет над ней неограниченную власть. Она все еще трепетала, живо вспоминая вкус его губ, каждая ее частичка жаждала Эйдена. Индии хотелось плакать при мысли, что она так безнадежно зависит от этого человека. Она горестно покачала головой. Эйден поймал ее в ловушку, и у нес нет ни малейшего шанса выбраться оттуда. Она просто сойдет с ума от боли, и душевной, и физической, если попытается избегать его. А если уступит, все станет еще хуже. Конечно, Эйден не упустит такой возможности и воспользуется ее слабостью, а потом будет откровенно презирать ее.
Индия закрыла лицо руками. С какой бы радостью она бросила все, убежала бы, куда глаза глядят… Но ведь она не одна, она должна думать о маме и Гари. И об отце.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Индия положила последний сверток в корзинку, приготовленную для пикника, и закрыла ее. Она уже собралась позвать Эйдена и сообщить ему, что все готово, как вдруг кто-то коснулся ее плеча. Индия вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стоял Эйден.
— Ты меня напугал! — возмущенно воскликнула она.
— Извини. Но я не нарочно. Витаешь в облаках?
— Да, я задумалась.
Он как-то странно посмотрел на нее и улыбнулся. Индия с легким волнением ждала, что он скажет, но он произнес только:
— Вот как? — Потом кивнул в сторону корзины и спросил: — Ты готова?
Индия неуверенно пробормотала что-то. Дело в том, что она ни в коей мере не чувствовала себя готовой.
Более того, сейчас, когда уже пора было ехать, ей вдруг захотелось исчезнуть, чтобы никто никогда не нашел ее. Впервые в жизни она была бы рада бросить все, спрятаться, начать все заново. О, если бы можно было стать другим человеком, жить где-нибудь в другом городе, а то и в другой стране, и чтобы вообще вся ее жизнь сложилась иначе. Индия не могла объяснить даже себе самой, почему предстоящий пикник с Эйденом рождает у нее такой страх. Ей казалось, что причина не только в том, что они будут совсем одни, должно быть что-то еще. Но что? Она искала и не находила объяснения. Поэтому вопрос, готова ли она, застал ее врасплох и вызвал смятение в ее душе.
Но Эйден, очевидно, понял это по-своему.
— Прекрасно, — сказал он, — тогда я отнесу все в машину.
Он подхватил корзинку и направился к двери. Индии ничего не оставалось, как последовать за ним.
Эйден обернулся.
— Ты идешь?
— А что, у меня есть выбор? — огрызнулась она. — Такое впечатление, что от меня ожидают безоговорочного повиновения. Что я, как марионетка, должна подчиняться каждом» движению твоих пальцев, господин кукловод.
— Я только предложил, чтобы мы выбрались куда-нибудь вдвоем.
— Предложил! — Индия фыркнула. — Предложение подразумевает возможность выбора: принять его или нет. То, как ты «предложил», больше походило на приказ.
…Отчасти она была права. Чтобы поделиться этой идеей, Эйден выбрал момент, когда вся семья была за столом. Он был уверен, что миссис Марчент, свято верящая в их романтическое примирение, поддержит его. Так оно и получилось. С помощью Марион Марчент вопрос был улажен, оставалось только решить, куда же они направятся. Мать Индии оставила их одних в гостиной, чтобы они могли договориться. Эйден предложил сходить в кино или ресторан. Но Индия наотрез отказалась: слишком живы были воспоминания о том, как они ходили туда год тому назад.
— Тогда, может быть, в театр? Или на бега? Куда-нибудь, где ты смогла бы покрасоваться в своих платьях от лучших портных.
Индия удивилась.
— От лучших портных? Шутишь или издеваешься? Лучший и единственный портной, который шил для меня, — я сама. Почти все мои платья перешиты из маминых. Если не веришь, можешь посмотреть сам.
— Не стоит, — его голос был удивительно мягок. — Я… ты очень хорошая портниха.
Показалось ли это ей, или он и в самом деле хотел сказать что-то другое, но в последний момент передумал?
— Я даже собиралась заняться этим профессионально. Но потом решила выбрать что-нибудь более практичное и полезное для семейного бюджета, поэтому сразу после школы пошла на курсы секретарей. Но увлечение осталось, я даже сама сшила…
— Что же ты сшила? — спросил Эйден, когда Индия внезапно замолчала.
— Свое свадебное платье, — тихо ответила она.
— Оно было просто потрясающее!
— Вот как? А мне казалось, ты даже не заметил его, готовя свое эффектное выступление.
— Я ничего не готовил! — Лицо Эйдена потемнело от гнева.
— В любом случае спасибо за комплимент. — Индия горько улыбнулась. — Я рада, что мои старания не пропали даром.
— Ты чудесно выглядела, Принцесса. Я в жизни не видел никого прекраснее. Любой мужчина гордился бы такой невестой.