Страница 48 из 49
Это была последняя охота. Сказав жене, что уезжаю на неделю, я той же ночью вернулся домой. Дело в том, что сутенер сумел-таки во время борьбы порезать мне руку чуть выше локтя. Я самостоятельно открыл входную дверь и тихо прошел в особняк, намереваясь идти в ванную комнату, промыть там рану и крепко ее забинтовать, так как порез казался мне пустячным. Однако мне показалось довольно странным то, что в доме не было слуг. В связи с раздутыми газетами ужасами, которые совершал Джек Потрошитель, Хлоя распорядилась, чтобы кто-нибудь из слуг обязательно дежурил по ночам у входной двери. Я не стал противиться подобному новшеству, так как это было весьма удобно. Когда я возвращался после своих развлечений, под рукой всегда был кто-нибудь, кто готовил чай.
На сей раз ни в прихожей, ни в холле никого не было. Странно, подумал я. Зайдя в ванную комнату и перевязав рану, я направился на второй этаж, где располагались спальни, и тут вдруг услышал тихий смех и голоса. Я застыл как вкопанный и прислушался. Один из голосов, без сомнения, принадлежал моей обожаемой Хлое. Второй был мужским. Снова раздался смех. В глазах моих потемнело, голова закружилась, и все страхи и сомнения относительно верности богини вновь всплыли в моем сознании. Тихо спустившись в холл, я сел в кресло и обхватил голову руками. Так просидел я где-то больше часа, обдумывая ситуацию.
Слуг в доме не было. Вероятно, их услала Хлоя, чтобы не мешали ее удовольствиям. Голос, который я слышал, принадлежал мужчине. Кому? Этот голос я уже слышал. Сопоставив все факты, я пришел к выводу, что любовником моей жены был не кто иной, как мой ближайший друг, человек, с которым я развлекался, насиловал и убивал – Александр Томсон.
Я неторопливо встал, стараясь не шуметь, поднялся на второй этаж, прошел в свой кабинет, взял спрятанный в ящике стола револьвер и, прихватив скальпель, направился в спальню.
Любовники были застигнуты во время любовного акта. Алекс отскочил в угол, а Хлоя вжалась в кровать, прикрывая наготу простынями. Я подошел к ней, держа Алекса на мушке револьвера и, нежно поцеловав, вонзил неверной супруге скальпель прямо в сердце. Моя богиня тотчас умерла, даже не мучаясь, слава богу.
– Можешь мне что-нибудь сказать перед смертью? – обратился я к Алексу, все еще держа его на мушке револьвера.
Алекс внезапно перестал дрожать и, подхватив скинутую в ком одежду, принялся неторопливо одеваться.
– Что ж, теперь я думаю, мы квиты, – спокойным тоном человека, считающего, что он прав, заявил мой друг и кивнул в сторону тела Хлои.
– С чего это ты решил, что мы квиты?
– Ты до сих пор не узнал меня? Я – итонец!
Ошеломленный, я стоял и смотрел, как одевается тот, кого еще час назад я считал своим лучшим другом. Теперь мне стало понятно, почему он не хотел встречаться с моими университетскими товарищами, боясь, что либо сэр Джордж Мюррей, либо Малыш Саймон его узнает. Отсюда и вычурность манер, которая являлась всего лишь жалким подражанием великосветским манерам, подсмотренным в театрах. Частые разговоры о деньгах тоже были приметой отпрыска тех, кто торговал.
– Все это время я ждал, когда смогу отомстить тебе, – продолжал меж тем Алекс, застегивая смокинг. – Когда мы встретились в театре, я решил, что сама судьба толкает тебя в мои руки. Заметь, я сделал все, чтобы потакать твоим слабостям. Ты стал зависим от меня. И вот тогда я начал мстить. Твоя жена, которую ты боготворил все это время, была всего-навсего дешевой шлюхой, с которой спали все подряд. Знаешь, как ее звали? Ненасытная Хлоя!
Я размахнулся и ударил Алекса. Тот отлетел к стене.
– Продолжай, – сказал я.
Алекс потряс головой, словно боксер после хорошего нокаута, затем сказал:
– Прекрасный удар, ничего не скажешь. Так вот, я опустил тебя на самое дно, введя в дьявольскую черную ложу. Но ты оказался еще более развратен, чем я ожидал, и тогда я решил подобраться к самому дорогому, что у тебя есть, – к твоей богине. Ведь именно так ты называл эту шлюшку? – указал он на тело жены и тотчас получил новый удар в лицо. – Она спала со всеми, кто возжелал ее в моем клубе. Пока ты ездил на свои операции и вскрытия, она мчалась в свингер-клуб, где даже не удосуживалась надевать маску. – Получив третий удар, Алекс замолчал, старательно выплевывая передние зубы.
– А теперь послушай меня, – сказал я. – У меня для тебя тоже имеется маленький сюрприз. Слышал ли ты когда-нибудь о некоем Джеке Потрошителе?
– Конечно, – прошамкал Алекс. – Кто же о нем не слышал? Все газеты только и говорят о его злодеяниях. – Вдруг он прервался и, догадавшись, испуганно уставился на меня.
– Вижу, что ты все понял, – спокойно, чуть ли не ласковым тоном сказал я и выстрелил Александру Томсону прямо в лицо.
Когда полицейские приехали, то я рассказал инспектору Эберлайну, что, вернувшись под утро домой, застал в спальне жуткую картину. Жена и некий мужчина были убиты. По-моему, инспектор мне не поверил. Он показался мне умным, а потому я старался не вникать в детали, потому что именно на деталях преступники и ловятся.
Что ж, пора заканчивать. Я уже слышу какие-то тихие шаги за дверью. Думаю, что это за мной…
На этом рукопись обрывается.
Глава пятая
Фредерик Эберлайн и сержант Годли подъехали к особняку как раз в тот момент, когда констебль Смит, придя в сознание, достал из кармана свисток и слабо дунул в него. Раздался тихий свист, который, однако, был услышан. Эберлайн первым подскочил к констеблю и склонился над ним.
– Ты ранен? – спросил подоспевший сержант.
– Нет. Только голова…
– Кто напал? – затряс констебля инспектор. – Объект?
– Нет. Шотландец, – через силу ответил Смит и указал рукой в сторону дома. – Он уже там.
Бросив констебля, Фредерик Эберлайн и Годли ринулись к особняку. Входная дверь оказалась открытой. Вбежав в дом, они огляделись.
– Годли, смотри внизу, а я наверх, – распорядился инспектор и, перемахивая через несколько ступенек, ринулся на второй этаж.
Едва он взбежал, как тотчас почувствовал запах гари. Оглядевшись, Эберлайн заметил свет в той стороне коридора, где располагался кабинет лейб-медика королевской семьи. Уже на подходе к кабинету он почувствовал сильный жар. Когда инспектор бесстрашно ворвался в сам кабинет, волосы на его голове затрещали от пламени. Кабинет горел. Все кругом было разбросано. Повсюду были следы яростной борьбы. Посреди кабинета на полу в неестественной позе, закинув обе руки за спину, лежал мужчина. Он был в просторном шелковом халате, накинутом на белую рубашку. Эберлайн, подойдя к телу, перевернул его и тотчас отшатнулся. С лица его была срезана кожа.
Видимо, инспектор вскрикнул, так как в кабинет уже через несколько секунд вбежал запыхавшийся Годли. Широченная грудь сержанта ходила ходуном. Он, несмотря на солидный вес, бегом взбежал на второй этаж.
– Прочь отсюда! Фрэд, сейчас загорится крыша! – воскликнул он.
Несмотря на предостережения мудрого Годли, Эберлайн схватил голову и повертел ее в разные стороны, стараясь хотя бы по профилю черепа установить, кто был перед ним.
– Уходим! Надо вызвать пожарных. – Годли схватил инспектора за руку и чуть не силком вытащил из кабинета.
В другом конце коридора горела спальня. Добежав до лестницы, Фредерик Эберлайн внезапно вырвал руку из мясистой лапы сержанта и метнулся в кабинет. Спустя секунду он уже выбежал оттуда, хлопая себя по загоревшимся волосам, неся в руках трофей, вырванный у огня. Это была стопка исписанной бумаги.
– Вы сумасшедший, сэр, – в восхищении заметил сержант.
Когда приехали пожарные, дом уже пылал. Вскоре подъехал глава Скотленд-Ярда. Он оглядел догоревшее здание и, подойдя к инспектору, потребовал у него короткий отчет о случившемся происшествии. Внимательно выслушав Эберлайна, лорд Пальмерстоун покивал головой и спросил:
– Значит, я правильно понял, что этот, как его, Хитрый Шотландец выследил сэра Джека и, решив, что это он является тем самым Джеком Потрошителем, напал на него, убил, поджег особняк и скрылся? Это так?