Страница 110 из 112
Едва стало возможным нечто похожее на разумную речь, Витторио Батталья сказал сыну:
– Ну так расскажи мне, Поли. Расскажи, где ты был и что делал.
И мальчик рассказал.
С самого начала – с того момента, как Дом стукнул его по голове и увез с собой, и вплоть до своего единственного заключительного выстрела на поляне. Поли ничего не пропустил. Сын поведал отцу историю на сон грядущий, волшебную сказку о заколдованной стране, где обитали драконы и одинокий великан. Но на самом деле он был всего лишь маленьким мальчиком.
Витторио чувствовал себя слабым, пристыженным, подавленным. Неужели это сделал его маленький мальчик, который тайно от всех сосет большой палец? И чем же занимался в это время его отец? Стрелял не в тех, в кого надо, был в свою очередь подстрелен сам и лежал здесь, мечтая о смерти.
Он доказал свою непригодность и неподготовленность. Он оказался в неоплатном долгу перед женой и сыном. Хищные звери свободно бродили по улицам.
Это невероятно, но он взрастил настоящего тигра и теперь ощутил первые слабые признаки жизни среди могильных камней в своей груди.
И все лучшее в нем устремилось к полету.
Глава 93
Томми Кортланду все рассказал Витторио. Но только Пегги могла и должна была проводить резидента ЦРУ на поляну, где произошли последние события.
Кортланд был один, когда увидел Генри Дарнинга в траве. Пегги показала ему дорогу, а сама осталась в машине. Высокая трава клонилась под ветром. Министр юстиции лежал неподвижно. За долгие годы Кортланд повидал множество тел. Некоторые из них выглядели так, словно они спят. Но не Генри Дарнинг.
Кортланд вернулся в машину и попросил Пегги ненадолго оставить его в одиночестве. Потом по сотовой связи дозвонился до Артура Майклса в Белом доме.
– Выслушайте меня, – попросил он и доложил главе администрации Белого дома, где он находится и что произошло.
Майклсу понадобилось для ответа некоторое время, что было в принципе ему несвойственно.
– Боюсь, что нам придется подключить президента, Томми, – сказал он. – Подождите. Это одна минута.
Однако понадобилось куда больше минуты. Впрочем, к тому времени как президент оказался на проводе, Майклс успел ввести его в курс дела.
– Я слышал, что история завершилась наихудшим образом, – устало произнес президент.
– Да, мистер президент, – согласился Кортланд. – Но если вы позволите мне действовать быстро, то неприятные последствия еще можно нейтрализовать.
– Каким образом?
– Преподнести это как трагический несчастный случай.
– Возможно ли это? – помедлив, спросил президент.
– Такое случается постоянно на нынешних смертоубийственных дорогах.
– Право не знаю, Томми. Такого рода дымовая завеса чрезвычайно опасна тем, что может привести к обратным результатам.
Кортланд промолчал.
– Кто будет знать правду? – вмешался в разговор Артур Майклс.
– Мальчик и его родители, Джьянни Гарецки, Мэри Янг, Карло Донатти и несколько наших агентов.
– Всемилостивый Боже, – прошептал президент.
Разведчик снова промолчал. Он смотрел на Пегги Уолтерс – как она стоит в отдалении и глядит на деревья. Словно находится на краю земли. Кортланду пришло в голову, что с этой женщины все и началось.
– Как мы можем верить, что все сохранится в тайне? – спросил президент.
– Это отнюдь не вопрос доверия.
– А чего же именно?
– Национального благополучия, мистер президент. К тому же никто из этих людей не захочет вызывать осложнения. Все, чего они жаждут, это забыть и жить спокойно.
– А если когда-нибудь они решат, что забывать не следует?
– В таком случае в их распоряжении окажется нелепая и совершенно бездоказательная история, которой не поверит ни один человек в здравом уме.
– Возможно, и так, – сказал президент. – Однако я все-таки считаю, что пока истина известна столь многим, я вряд ли буду чувствовать себя спокойно. – Он сделал паузу. – А вы, Арти, как относитесь к предмету?
– Совершенно иначе, чем вы, мистер президент.
– Почему?
– Потому что, если мы откажемся от предложенного нам выхода, нам придется иметь дело с неприятной и опасной правдой. И, клянусь Богом, эта правда в самом деле опасна.
На линии воцарилось достаточно долгое молчание.
– В этом особом случае, – продолжил Артур Майклс, – правда означает поручение расследования специальному прокурору или даже комитету Конгресса. Не меньше года займет раскрытие вонючих убийств, последуют разнообразные разоблачения, обвинения по адресу правительственных учреждений и мало ли что еще. И это в связи с министром юстиции Соединенных Штатов, тщательно выбранным и назначенным лично вами.
Последовавшее на сей раз молчание тянулось гораздо дольше, чем предыдущее.
– Скажите, мистер президент, – снова заговорил глава администрации, – вы действительно хотите, чтобы мы прошли через все это?
Вздох Нортона был еле слышен.
– Вы здесь просто теряете время, Арти. Вам бы следовало заняться продажей ковров.
Глава 94
Для Поли настало странное время.
Он, конечно же, был счастлив. Как же иначе? Мама и отец живы, все они снова вместе. Но порой мальчику делалось грустно. И это его тревожило. Как будто ему недостаточно того, что его родители не погибли. Как будто ему хотелось чего-то большего. Но это же неправда.
И все-таки…
Время от времени, когда он сидел один, или стоял где-то, или чем-то был занят, или просто лежал в постели, перед ним проходили все эти люди. Просто проходили мимо, то по одному, то по нескольку сразу, а то и все вместе… Дом, и Тони, и водитель грузовика Нино, и Фрэнк Ланджионо, и Карло Донатти, и Генри Дарнинг.
Нет, поправлял себя Поли, не просто и Генри Дарнинг. Скорее всего главным образом Генри Дарнинг. Потому что именно он являлся чаще, чем любой из остальных.
И это было самое нелепое. Ведь Поли даже никогда не слышал о Генри Дарнинге до тех нескольких минут, которые они провели вместе на поросшей травой поляне. И даже тогда он не знал, кем был этот Генри. Не имел об этом представления до вечера следующего дня, когда они с отцом смотрели новости по телевизору в комнате у отца. Только тогда Поли кое-что узнал.
Диктор рассказывал печальным голосом:
“Министр юстиции Соединенных Штатов Генри Дарнинг погиб в автомобильной катастрофе прошлым вечером. Машина, которой он управлял, сорвалась с шоссе Амальфи неподалеку от Сорренто, взорвалась и сгорела”.
Показывали почерневшую от огня машину, которую подняли краном из-под обрыва, показывали разломанное ограждение дороги, а потом тело в оливково-зеленом мешке – его на носилках вдвигали в автомобиль “Скорой помощи”.
Кадры, запечатлевшие министра юстиции Дарнинга в разговоре с репортерами в аэропорту Неаполя, когда он только еще прилетел с американской делегацией на юридическую конференцию в Сорренто. И как министр засмеялся в ответ на вопрос, заданный кем-то из репортеров.
Но у Поли после передачи возникло немало собственных вопросов.
Отец постарался ему объяснить, насколько лучше, если люди поверят, что министр юстиции Соединенных Штатов погиб в автомобильной катастрофе, а не был застрелен восьмилетним мальчиком, которого он намеревался убить вместе с его матерью и американским саро di tutti capi по имени Карло Донатти.
Поли кое-что из этого понял, но не все. А чего не понял, попробовал вообразить. Правда, воображать было особенно нечего на основании нескольких фактов, сообщенных отцом.
Спустя несколько дней, когда через спутник показывали похороны Генри Дарнинга, недоумении у Поли возникло еще больше.
Это были очень пышные похороны в Вашингтоне, на них приехало много важных людей, а сам президент Соединенных Штатов встал и начал говорить о Генри Дарнинге. Мальчик слушал, не пропуская ни слова. А поскольку президент говорил о человеке, которого он, Поли Уолтерс, застрелил из своего коротконосого пистолета, то Поли не мог отделаться от ощущения, что президент обращается прямо к нему.