Страница 26 из 66
Бэрби уже успел забыть о страшном зловонии, которое он ощутил, войдя в этот кабинет. Подняв морду, Бэрби принюхался. Теперь запах казался совсем слабым и отчасти даже приятным.
— Не дыши! — отчаянно прошептала волчица. — Это яд! Квейн оставил… чтобы нас убить… — она не могла оторвать морду от пола, и даже чуткие уши Бэрби едва различали ее шепот. — Придется оставить ящик… нанесем визит твоей милой подруге Ровене… если мы вообще выберемся отсюда.
Она дернулась и замерла без движения.
— Април! — ткнул ее носом Бэрби. — Април!
Она не шевелилась.
8. НОЧНАЯ ОХОТНИЦА
Бэрби зашатался. Он стоял, широко расставив лапы. У него кружилась голова. Он еще раз принюхался к запаху спрятанной в деревянном ящике вещи. Тайное оружие из глубины веков, более древнее, нежели вся описанная история человечества. Оно долго лежало под песками Ала-шана, охраняя кости убитой им расы. Теперь оно собиралось убить Бэрби. Его запах, казавшийся вначале таким отвратительным, теперь стал сладким и божественно приятным.
Бэрби сделал глубокий вдох.
Сейчас он тоже заснет на полу рядом со стройной белой волчицей. Бэрби чувствовал себя бесконечно усталым. Он глубоко дышал, и загадочный древний аромат уносил прочь и заботы, и усталость. Бэрби уже выбрал место, куда ляжет, когда услышал еле слышный шепот волчицы:
— Оставь меня, Бэрби. Беги отсюда… иначе — смерть…
Эти слова разбудили смутное осознание опасности. Опасности, угрожавшей этой волчице. Самому Бэрби запах очень нравился, и он с удовольствием прилег бы здесь отдохнуть, но Април Белл умирала. Ее во что бы то ни стало следовало вытащить из дома на свежий воздух. А потом он сможет вернуться и прекрасно отдохнуть здесь, в этой комнате, вдыхая восхитительный аромат веков…
Схватив волчицу за загривок, Бэрби потащил ее к отверстию в запертой двери. И тут он заметил нечто, заставившее его разжать зубы. Отверстие закрывалось. Снова появились черные контуры винтов, а затем туманная поверхность дерева стала вдруг до отвращения реальной. Видимо, — решил Бэрби, — Април потеряла сознание, и ее подсознание утратило контроль над атомами двери. Этот тихий кабинет, — понял он, — действительно ловушка. И теперь она захлопнулась.
Бэрби ткнулся носом в дверь. Она оказалась такой же твердой и неподдающейся, какой и казалась. Он судорожно стал припоминать лекцию Мондрика, теорию друга Април. Материя в основном состоит из пустоты. Ничто не абсолютно, реальны только вероятности. Его сознание — энергетическая паутина, и оно способно, используя свой контроль над вероятностью, реорганизовать атомы и электроны в дереве. Сознание может скоординировать случайные колебания так, чтобы он смог пройти сквозь дверь.
Бэрби думал об этом, но дверь все равно оставалась непреодолимой преградой. Стройная волчица лежала у его ног, и только отчаянным усилием воли Бэрби не ложился рядом с ней. Воздух превратился в бальзам, пропитанный сладким древним ароматом. Высунув язык, Бэрби с вожделением вбирал его в себя. Скоро кончатся и тревоги, и печали…
— Посмотри на дверь, — донесся до него шепот Април. — Открой дерево… Я постараюсь помочь…
Повернувшись, Бэрби уставился на полированные деревянные панели. Он представил себе, что они снова растворяются в тумане. Реальны только вероятности… — но это были всего лишь слова. Дверь оставалась неприступной. Он заметил, как вздрогнуло лежавшее у его ног тело. Похоже, она пыталась что-то сделать. Неумело, неуклюже, Бэрби пытался ей помочь. Смутно, как будто во сне, он ощутил непривычное чувство пространства.
На дереве появилось нечеткое туманное пятно. Волчица дернулась и замерла — отверстие все еще было слишком маленьким. Бэрби сосредоточился… Он едва держался на ногах под нежной лаской волшебного аромата. Отверстие стало чуть больше. Схватив Април за загривок, Бэрби повалился вперед, протискиваясь сквозь не полностью контролируемое дерево.
Зловоние зеленого ящика осталось позади. Какой-то миг Бэрби хотелось вернуться, но потом он даже содрогнулся от отвращения. Сотрясаемый судорогами еле сдерживаемой рвоты, он без сил лежал на полу. Затем голос Норы — бодрый и совсем не сонный:
— Сэм! Сэм!
Скрип пружин, сонное бормотание Сэма. Снова тишина. Наверно, им что-то снилось.
Шатаясь, Бэрби поднялся на ноги. Он потыкал носом неподвижное тело Април, и тут учуял просачивающийся из-под двери ручеек мерзкой древней вони. У него снова закружилась голова.
Вцепившись в загривок волчицы, он поволок ее к выходу из дома. Шатаясь под этой совсем не тяжелой ношей, он прошел мимо чистенькой кухни Норы и проскользнул через полуоткрытую дверь во двор.
Они благополучно выбрались из ловушки Сэма, но при одном воспоминании о ящике и струящемся из него запахе шерсть у Бэрби на загривке встала дыбом. Вскинув на плечи все еще не пришедшую в себя Април, он тяжело потрусил в сторону университетского городка. Бэрби спешил, словно хотел поскорее убежать от страшного воспоминания о коварном, смертоносном зловонии. Понемногу, от чистого ночного воздуха, к нему начали возвращаться силы.
Бэрби отнес волчицу к городку. Положил на траву, подернутую инеем первого ночного заморозка. На востоке небо уже посерело, предвещая скорый рассвет. Откуда-то из-за города доносилось петушиное кукареканье. Где-то протяжно завывала собака. Бэрби понимал: солнце вот-вот встанет. Но что ему делать с Април?
Он начал нежно вылизывать ее роскошную белую шерсть. Дрожь пробежала по ее телу. И к неописуемому облегчению Бэрби, Април начала приходить в себя. Вот она, шатаясь, уже поднялась на ноги. Свесив язык, волчица тяжело дышала.
— Спасибо, Бэрби! Это было ужасно! — она содрогнулась. — Если бы не ты, я бы наверняка погибла в ловушке твоего старого друга Сэма Квейна. — Она прищурилась. — Эта штука в ящике еще опаснее, чем я думала. Боюсь, нам вообще не удастся ее уничтожить. Но мы можем нападать на тех, кто попытается ее использовать… пока это оружие не будет снова забыто. Забыто так же прочно, как в те века, когда оно покоилось под барханами Ала-шана.
Бэрби покачал головой.
— На кого нападать-то? — прошептал он. — Сэма? Ника? Рекса?
— Ты теперь бегаешь в черной стае, Бэрби, — хитро улыбнулась волчица.
— У тебя больше нет друзей среди людей. Все люди, без исключения — твои враги. Все они убили бы тебя, если бы только знали правду. Но прежде, чем умереть, мы должны уничтожить врагов. Но не Квейн возглавляет наш список. Да, после того телефонного звонка, он уже не первый… Раньше всего мы должны избавиться от этой проклятой Ровены Мондрик. Избавиться прежде, чем она успеет поговорить с Сэмом.
Бэрби даже отшатнулся.
— Только не Ровена! — прошептал он. — Она всегда была моим верным другом… даже после того, как Мондрик меня выгнал. Всегда добрая, щедрая… даже забываешь о ее слепоте, ведь она такой прекрасный человек…
— Но ты-то, Бэрби, вовсе не человек! — улыбнувшись во всю свою зубастую пасть, прервала его волчица.
— И, наверно, Ровена тоже, — серьезно добавила она. — Мне кажется, в ее жилах течет и наша кровь. Вполне достаточно, чтобы она стала вдвойне опасной. Потому-то мы и должны ее остановить…
— Нет! — решительно заявил Бэрби. — Я не причиню вреда этой несчастной женщине.
— Справиться с ней будет не так уж просто, — словно не слыша его, продолжала Април. — Она слишком много узнала от старого Мондрика, да и в Африке кое-что повидала… Ты помнишь все то серебро, которое она носит? Ничуть не удивлюсь, если у нее против нас есть еще что-нибудь. Это не считая того огромного гадкого пса, которого выдрессировал для нее Мондрик. Да, справиться с ней будет совсем нелегко, но надо попробовать…
— Я против!
— Ты «за», — сообщила ему Април. — Ты, Бэрби, сделаешь то, что надо сделать. Сделаешь потому, что такова твоя природа. Сегодня ночью ты свободен, и все человеческие ограничения остались в кровати, вместе с твоим телом. Сегодня ночью ты охотишься со мной, как охотились когда-то наши предки. А добыча наша — люди.