Страница 18 из 188
— Есть, капитан. — Каллен отдал честь.
— Проваливай. — Женщина вновь обратила внимание на Рени и !Ксаббу и уставилась на последнего, приподняв брови. — Будь у меня достаточно времени, чтобы тратить его на бородатую шутку, я бы сказала: «У нас тут бабуины почти не водятся», но времени у меня нет. Я Анжела Бонифейс. Итак, у вас проблема. А у нас очень серьезный договор с владельцем этого мира, и нам не разрешается приводить сюда кого-либо без его разрешения.
— Мы не хотим путаться у вас под ногами, — торопливо сказала Рени. — И уйдем, как только сможем. Если бы вы доставили нас к ближайшей… — она запнулась, подбирая слово, — …границе, то мы просто перешли бы ее, и все.
— Это не так-то просто. — Анжела прищурилась. — Проклятье. Ну ладно… Квок, попробуй отыскать кого-нибудь, кто смог бы разобраться, что случилось с их оборудованием. А мне надо пойти к Белло и дать ему кое за что пинка в зад. — И, не успев отвернуться, она уже исчезла, подобно иллюзионисту на сцене.
— Анжела — администратор проекта, — сказала Ленора вместо объяснения.
— А что она имела в виду, говоря о «реалистичной чепухе»? — поинтересовался !Ксаббу. Даже Рени улыбнулась, услышав его интонацию.
— Да то, что в Улье нам нет необходимости притворяться, будто вокруг реальный мир, — объяснил Каллен, по-кошачьи потягиваясь. — Кунохара не хочет, чтобы естественный вид его симуляции что-либо нарушало. Поэтому если нам хочется рассмотреть что-то вблизи, то приходится подстраиваться и становиться частью окружающей среды — но при этом ни во что не вмешиваться. Вот почему все средства передвижения и выглядят здесь как крупные насекомые. Кунохара придумал еще кучу других жутко раздражающих правил, которые нам приходится выполнять. Это нечто вроде его личной игры, и он просто тащится, заставляя нас прыгать сквозь обруч. Во всяком случае, я так думаю.
— Когда заработаешь свой первый миллиард-другой, сможешь создать собственную симуляцию, — заметила Ленора. — И тогда уже ты станешь устанавливать правила.
— Тогда моим первым правилом станет: «Долой шестнадцатичасовой рабочий день для босса». Ладно, мне надо заняться отчетом, а потом я отсюда сваливаю. Сайонара.
Он щелкнул пальцами и исчез.
— Здесь просто нет помещений, где можно поспать, — извинилась Ленора, входя в конференц-зал. — Потому что здесь никто не ночует: нет смысла. — Она обвела взглядом пустое помещение. — Извиняюсь, что здесь так пусто. Если хотите, повешу картины на стены или сделаю побольше мебели.
Рени покачала головой:
— Ничего, и так сойдет.
— Ладно, я загляну к вам через несколько часов. Если кто-нибудь из электронщиков освободится пораньше, я попрошу их проверить ваше оборудование. — И она испарилась, оставив Рени и !Ксаббу наедине.
— Как вы думаете, здесь мы можем говорить? — спросил !Ксаббу, забравшись на прямоугольный блок, изображающий стол.
— Если ты имеешь в виду реальное уединение, то сомневаюсь. — Рени нахмурилась, — Это виртуальный конференц-зал. И все это место — лишь визуальный интерфейс для многоканальной двусторонней связи. Но вот подслушивают ли они нас?.. Вероятно, нет.
— Значит, вы не считаете этих людей нашими врагами. — !Ксаббу присел на корточки, почесывая короткий мех на ногах.
— Если они и враги, то совершили слишком большие усилия ради того, чтобы причинить нам какой-либо вред. Нет, думаю, они действительно те, кем назвались — специалисты из университетов и ученые, работающие внутри дорогой симуляции. А вот насчет владельца этого мира (как там его называли?) я бы такое столь уверенно не утверждала.
Рени вздохнула и уселась на пол, прислонившись спиной к крахмально-белой стене. Комбинезон, в который был облачен ее сим, выглядел лишь слегка поношенным, несмотря на пребывание в воде, именно до такого состояния он вполне бы мог дойти в реальном мире. Похоже, в симуляциях Иноземья учитывается даже условия эксплуатации и износ предметов.
Так кто же эти люди, это Братство, снова задумалась Рени. Как они сумели создать Сеть с такими поразительными симуляциями? Нет сомнений, что одних лишь денег, даже в невообразимых количествах, недостаточно, чтобы столь резко, на порядок, поднять уровень реалистичности ВР.
— Так что нам теперь делать? — вопросил !Ксаббу. — Мы потеряли остальных навсегда?
— У меня действительно нет ответов на эти вопросы, — Смертельно усталая и подавленная, Рени с трудом поддерживала ясность мыслей. — Мы можем ждать и надеяться, что Селларс отыщет нас быстрее, чем агенты Братства. Можем постоянно перемещаться и искать… Как Селларс назвал того человека?
!Ксаббу задумчиво нахмурил обезьяньи брови.
— Джонас, — сказал он наконец. — Селларс разговаривал с ним во сне. И сказал, что освободил его.
— Правильно. Но это совершенно не подсказывает, где Джонас может отыскаться. И вообще, как следует его искать? Плыть по реке? Насколько нам известно, она может тянуться через виртуальное пространство миллионы миль. Господи, да она вообще может оказаться чем-то вроде ленты Мебиуса и постоянно меняться, поэтому у нее и вовсе не будет конца.
— Вы несчастливы, — сказал !Ксаббу. — Но я не считаю, что все настолько уж плохо. Взгляните на этот мир! Вспомните мир Атаско. Да в мире попросту не хватит людей, чтобы сконструировать миллион настолько сложных симуляций, как эта.
— Наверное, ты прав, — устало улыбнулась Рени. — Значит, решено? Возвращаемся к реке и будем надеяться, что нам удастся отыскать Мартину и остальных. Или того Джонаса. Слышал когда-нибудь выражение: «Иголка в стоге сена»?
!Ксаббу покачал головой:
— А что такое стог сена?
Ее сны приходили и уходили почти незамеченными, подобно утреннему дождику. Рени проснулась. Она лежала, свернувшись калачиком на полу в воображаемом конференц-зале, и прислушивалась к тихому дыханию лежащего рядом !Ксаббу.
Из глубин памяти всплыло воспоминание — сперва лишь как образ, сплав звука и ощущения. Когда Стивен был маленьким, он, если утро было холодным, заползал к ней в постель. Секунду-другую брат сонно бормотал какую-то чепуху, потом прижимался к Рени и почти мгновенно проваливался в глубочайший сон, предоставляя сестре сомнительное удовольствие безропотно дожидаться звонка будильника.
Как ужасно то промежуточное состояние, в котором сейчас пребывает Стивен, это неопределенное ничто. Мать Рени хотя бы скончалась, и по ней можно скорбеть, тосковать, а иногда и винить. Стивен же ни жив, ни мертв. Словно в чистилище. И с этим ничего нельзя поделать.
Возможно, ничего кроме этого — чем бы «это» ни обернулось. Безнадежными поисками? Отчаянной атакой на несокрушимую преграду? Рени могла лишь гадать. Но каждая секунда, пока Стивен оставался болен, а она не могла ему помочь, была для нее обжигающим упреком.
Боль вызвало и другое воспоминание. Когда Стивену было лет пять или шесть, он как-то днем вернулся домой очень возбужденный и размахивая руками, словно умел летать. Его расстройство было настолько преувеличенным, что Рени сперва едва невольно не рассмеялась — пока не заметила кровь на губе брата и грязь на одежде. Как выяснилось, по дороге из школы его перехватили дети постарше. Они пытались заставить его сказать нечто такое, чего он говорить не хотел — какой-то из ритуалов безжалостного детства — а потом проволокли малыша по дороге.
Не потратив даже секунды, чтобы промыть брату рассеченную губу, Рени выскочила из дома. Завидев ее, небольшая шайка десятилетних злодеев разбежалась, но один оказался недостаточно проворен. Вопя от ярости, Рени принялась трясти мальчишку, пока тот не зарыдал пуще самого Стивена. Когда же Рени его отпустила, он упал, глядя на нее со смертельным ужасом в глазенках, и ее пронзил мучительный стыд. Как она, взрослая женщина и студент университета, могла настолько запугать ребенка?.. Рени ужаснулась и до сих пор не простила себе этот поступок. (Стивен, наблюдавший за всем с крыльца, подобных угрызений совести не испытывал. Он со злорадством воспринял наказание обидчика, да еще со смехом сплясал победный танец, когда сестра вернулась домой.)