Марш Теней

Бриони хотелось поспорить со стариком, привести доводы, доказывающие, что он ошибается, дать разумное объяснение происходящему на побережье. Но она не могла. Ее сковал ледяной ужас, и она только молча смотрела на почти невидимый город — до него было не более полумили через пролив — и на костры, видневшиеся сквозь серый туман, похожие на глаза зверей, следящих за лагерем в лесу.

«Баррик… — подумала она. — Но он должен… он не может быть…»

— Ваше высочество? — обратился к ней Броун. — Нам следует выступить сейчас же. Если осада уже начинается, мы должны… — Он остановился, увидев слезы на ее щеках. — Ваше высочество…

Она вытерла лицо рукавом. Парча была шершавой, как кожа ящерицы.

— С ним все будет хорошо, — сказала она, словно отвечая на вопрос, заданный Броуном. — Мы отправим к ним наших солдат. Мы перережем этих тварей, как крыс. Мы перебьем их всех, и наши солдаты вернутся домой.

— Ваше высочество…

— Довольно, Броун.

Она попыталась вернуть себе неподвижную маску — «лицо королевы», как она называла ее про себя, хоть была лишь принцессой.

«Наверное, поэтому у меня не все получается… — рассеянно думала она. — Возможно, поэтому мне так больно».

Она сделала над собой усилие и заговорила с Броуном более холодным тоном, чем собиралась:

— Хватит разговоров. Сделайте все, чтобы стены и ворота были надежными, и подготовьте армию к выходу. Дай бог, чтобы вы ошиблись и мы увидели наступающего на врага Тайна. Мы еще поговорим после трапезы.

— Трапезы?

— После всех трудов Найнора люди должны поесть и повеселиться. — Слезы высохли, и Бриони попыталась улыбнуться. Но улыбка больше походила на оскал. — Как он говорит, этот праздник может оказаться последним, так что жаль выбрасывать приготовленные пудинги.

Первые лучи солнца не принесли облегчения. Воины удержали плацдарм, они были еще живы, но не видели и не слышали, чтобы кто-то спешил к ним на помощь. Они затерялись в тумане, как потерпевшие кораблекрушение моряки.

С Феррасом Вансеном было несколько человек, среди них Гар Дойни, двое других разведчиков и рыцарь Мейн Калог из Кертуолла со своим оруженосцем. Они сражались с середины ночи на небольшом каменном возвышении посреди поля размером с небольшой фермерский дом. По мнению Вансена, они удержались здесь только потому, что находились не в центре сражения и это место не представляло стратегической ценности. Правда, стратегия теперь значила очень мало. Вансен давно знал и честно признался себе, что они проиграли.

Он по-прежнему считал, что был прав, предложив догнать противника до того, как тот появится у города. Однако он сердился на себя: одолеть сумеречных, не имея превосходства в числе, оказалось невозможным, потому что в борьбе с этими тварями ничего нельзя знать заранее. В моменты затишья он уже начал продумывать, как построить следующее сражение, как лишить врага преимущества, которое давали внезапность, умение скрываться и замысловатое колдовство. Но каждый раз, когда он начинал думать, ему приходила в голову мысль: следующего раза может не быть. Возможно, проиграно не только это сражение.

После гибели Тайна все разваливалось. Его заместитель — вялый и лишенный воображения Дрой из Истлейка — не смог бы спасти положение, даже если бы Тайн был жив. Именно из-за тупоголовости Дроя их поражение стало таким ужасным. Когда Вансен заметил приближавшихся усталых пехотинцев, растянувшихся с факелами по долине, он послал к Дрою одного из разведчиков с сообщением, что вступать в бой бессмысленно, что Тайн погиб и лучшее, что можно сделать, — это зайти с фланга и попытаться загнать врага в пустой город. Если не удастся, надо отойти в холмы и ждать, когда выступит Броун. Однако граф проигнорировал сообщение Вансена, посчитав капитана выскочкой-простолюдином, а его советы малодушными. Он бросил измученных переходом солдат в бой. В считанные минуты половина из них совершенно растерялась из-за тумана, странных голосов и теней, но лорд Никомед и его помощники не сделали из этого никаких выводов. Пехота была отрезана отрядом лучников, которых они даже не заметили. Их собственные стрелы нанесли больше ущерба своим, чем врагу.

«Катастрофа. Нет, хуже — издевательство. Вот как мы защитили Южный Предел: тактика, достойная комедии, где храбрость воинов принесена в жертву тупоголовым командирам».

Дойни потянул Вансена за полу плаща, прерывая его размышления:

— Тени, капитан. Вон там. По-моему, они приближаются.

Вансен пригляделся. С восходом солнца видимость улучшилась, но не намного: туман поредел, но само место битвы оставалось зловещим и непостижимым. Капитан разглядел сгусток неясных теней, двигавшийся к нагромождению камней, которые они защищали.

Мимо просвистела стрела. Вансен живо соскочил с выступа, где только что сидел. Кони, загнанные солдатами в расселину у основания скалы, испуганно заржали. Выстрелов больше не было, но это никого не успокоило.

— Приготовиться! — крикнул Вансен.

Из тумана выскочило около десятка бледнолицых существ с ярко горящими глазами. Одно из них бежало на четвереньках, хотя казалось наполовину человеком. Спину и бока твари покрывали неровные полосы шерсти, а лицо неправильной формы, словно вывернутое наизнанку, напоминало морду зверя. Семь часов тому назад Вансену стало бы дурно от одного вида такого создания; он бы растерялся, словно привычный мир раскололся на глазах. А сейчас это только взбодрило капитана: их надо убивать — этих ужасных противоестественных тварей. Они погубили столько его товарищей!

— Ко мне! — крикнул Вансен. Он помог подняться Мейну Калогу. Рыцарские доспехи скребли по камню, пока тот медленно выпрямлялся. — Ко мне! Встать спиной к спине!

Чудовища с горящими глазами были уже совсем близко. Они скалили зубы, словно доверяли им больше, чем мечам. Вансен заставил себя отбросить посторонние мысли и сосредоточился на том, чтобы остаться в живых хотя бы ненадолго.

Лорд Калог и его оруженосец погибли — во всяком случае, рыцарь был уже мертв, а оруженосец умирал. В его горле зияла огромная рана. Он пытался зажимать ее обагренными кровью руками, но уже побледнел, как пергамент, а кровь текла все медленнее. Воин смотрел вверх, на покрытое дымкой тумана небо и пытался молиться: губы его беззвучно шевелились. Вансен ничем не мог помочь парню. Возможно, это и к лучшему. Неизвестно, что случится с оставшимися, когда вернутся эти существа. Вансен теперь знал, что под действием черной магии призрачных существ чувства могут обманывать человека.

Калог лежал на теле убитого им же белокожего врага — женщины. Вансен уже не раз видел, что сумеречные женщины дрались как демоны, и справиться с ними оказывалось не проще, чем с мужчинами. У Калога были вырваны ребра и грудная кость, и его внутренности вывалились наружу, словно от него откусили кусок. Мертвые чудовища скатились с камней вниз — уже не разобрать, какая часть тела кому принадлежала. Оставшиеся в живых нападавшие отступили во мрак. Вансен догадывался, что они отправились за подкреплением. Вот уже несколько часов он не видел людей. К востоку от них что-то происходило, но туман не позволял ничего разглядеть. Музыка и звуки, доносившиеся оттуда, походили не на шум битвы, а скорее на обрядовые песнопения. Возможно, под них сумеречные существа добивали раненых.

— Пригнитесь, капитан, — крикнул ему Дойни из своего укрытия за камнем. — У них еще не кончились стрелы, и они, кажется, собирают использованные. Рискуете заполучить стрелу в глаз.

Феррас Вансен собирался последовать мудрому совету, когда неожиданно увидел фигуру, медленно двигавшуюся через поле. Всадник ехал не к ним — он просто пересекал луг слева направо. Человек это или какое-то иное существо, сказать трудно — просто темная фигура на черном коне. Вансен пригнулся. Еще недавно он думал, что в нем не осталось живых чувств, чтобы испытывать страх, но его вновь объял суеверный ужас. Феррас задрожал всем телом, однако был не в состоянии отвести глаз от видения, проплывавшего в клубах тумана. Страх превратился в изумление, когда всадник выехал на освещенный солнцем участок, и Вансен сумел его рассмотреть.