Страница 10 из 141
– Вот этого-то я как раз и не могу объяснить. Но я знаю одно – больше мы с вами не увидимся. Первый и последний раз, а затем – прощайте. Я с самого начала хочу вам это сказать.
– Не думаю, чтоб это было честно с вашей стороны – как по-вашему? Не знаю, как смотрит на это О'Хэйр, но по отношению ко мне это нечестно.
– Во-первых, Арни ничего не знает, а во-вторых, если вы хотите, чтобы я сейчас же ушла, я уйду.
Эрик смотрел на нее сбоку и видел, как напряглись мускулы ее лица от еле сдерживаемых слез; он знал, что если дать ей уйти, она расплачется, но ей станет гораздо легче.
– Нет, – мрачно сказал он, – никуда вы не уйдете, и все будет, как мы условились. Правда, это не то, чего я ждал, но мы постараемся, чтобы нам было как можно веселее.
– И не будем больше говорить об Арни?
– Не будем. Только еще один вопрос: вы живете с ним вместе?
– Нет, – холодно сказала она. – Я живу у отца и матери. Недавно к нам переехала моя сестра со своим мужем Джо. Он очень славный. Мы все очень славные, только у нас немножко тесно. Поэтому мне не хотелось вчера много говорить по телефону. Иначе мы бы обсуждали это всей семьей месяца два.
– Значит, вы выходите за него из-за денег.
Она повернулась к Эрику и грустно рассмеялась.
– Знаете, Эрик, вы такое дитя! Вы говорите мне в лицо ужасные гадости, а вчера по телефону были таким милым. У Арни О'Хэйра нет денег. Он мне очень нравится, он как раз такой человек, какого я хотела бы иметь своим мужем. Он не даст завести себя в тупик, как папа или Джо, а в наши дни самое главное – иметь характер, вот что. Арни никогда не останется без работы. И никогда не пострадает из-за предрассудков, как наш Джо. Знаете, ведь в Америке к ирландцам относятся так же скверно, как и к итальянцам. О, я что-то не то говорю, но понимаете, Эрик, все шло прекрасно до позавчерашнего дня.
– Сколько он зарабатывает? – с расстановкой спросил Эрик.
– Шестьдесят пять долларов в неделю, – таким же тоном отвечала Сабина. – Он работает в одной крупной юридической фирме, и как только получит в другой фирме место, которого ждет, мы поженимся.
– Поздравляю!
Шестьдесят пять долларов в неделю! Столько же зарабатывает рядовой университетский профессор, но пока Эрик станет профессором, ему придется быть просто преподавателем, а прежде надо еще получить докторскую степень; для этого надо заниматься исследовательской работой, но он даже не может к ней приступить до возвращения Хэвиленда.
– Ладно, – сердито сказал он, – больше не будем об этом говорить. Произошло недоразумение, и виноват в этом только я. Но я рад, что вы мне все объяснили, и рад, что вы пришли. Это очень великодушно с вашей стороны.
– О, Эрик! – взмолилась Сабина.
– Нет, серьезно. Я считаю, что с вашей стороны было очень мило прийти и объяснить все, как есть. А теперь давайте сядем в автобус, поедем в центр и будем веселиться.
– Но у вас такой сердитый голос!
Он круто повернул ее к себе.
– Конечно, я сержусь. Я сейчас мог бы вас поколотить. Но раз уж свиданье наше состоялось, то не будем говорить о посторонних вещах. Идем, вон остановился автобус!
Почти всю дорогу до Пятой авеню они молчали, обменявшись только двумя-тремя ничего не значащими фразами. Наконец, Эрик вынул сигареты и предложил закурить. Они сидели, почти прижавшись друг к другу, хотя на втором этаже автобуса не было никого, кроме них. Наконец, он обнял ее за плечи.
– Слушайте, давайте не будем злиться, – сказал Эрик. – Я уже не сержусь. Будьте моей девушкой хотя бы только на сегодня, хорошо?
– Да. – Опустив голову, она смотрела вниз, на витрины магазинов, но он догадался, что она улыбается.
– Нет, скажите это как следует, – настаивал он. – Скажите: «Я, Сабина, буду твоей девушкой, Эрик, только на один сегодняшний день». Вы должны сказать это.
Затянутой в перчатку рукой Сабина сжала его руку, и это прикосновение напомнило Эрику позавчерашний вечер, когда он вел ее в кухню.
– Страшно глупые слова. Кроме того, слишком длинно.
– Тогда пустите мою руку. – Он попытался высвободить пальцы, но она, смеясь, не выпускала их.
– Как не стыдно цепляться за руку постороннего мужчины, ведь вы даже не его девушка!
– Я же сказала, что буду вашей девушкой.
– Это я сказал, а не вы. Вы еще так неразвиты, что у вас не могло хватить на это соображения.
– Идите к черту, – расхохоталась она.
– Скажите: «Я, Сабина, велю тебе, Эрику, идти к черту».
Она быстро обернулась и хотела что-то сказать, но вдруг загляделась на его тонкое, юное лицо. Он был тщательно выбрит, но кожа на его подбородке была совсем гладкая и нежная, точно он никогда не употреблял бритвы. Она смотрела на его рот и устремленные на нее глаза. Ей захотелось поцеловать его.
– Подите ко мне, – сказал он, внезапно охрипшим голосом. – Подите ко мне, я вас поцелую.
– Не сейчас, – ответила она, отодвигаясь, но не выпуская его руки. – Не сейчас. Потом. Обещаю вам.
Они позавтракали в дешевом ресторанчике Чайлдса, и Сабина обнаружила, что Эрик еще не видел ни Статуи свободы, ни Аквариума, ни нью-йоркских музеев, ни театров, и вообще ничего, кроме университета и еще нескольких мест, связанных с его работой.
– А вы что видели из всего этого? – спросил он.
– Все, и по сотне раз, особенно в то время, когда я была безработной. Давайте поедем в Бэттери-парк и прокатимся на катере.
Покатавшись на катере, они долго гуляли по Уолл-стрит. Стало темнеть, и стук каблуков Сабины гулко отдавался на пустынной улице. Эрик увлек ее в подъезд какого-то большого банка, и там они поцеловались. Он сказал, что любит ее, но Сабина промолчала и только потерлась щекой о его щеку. Они вышли на темную улицу и еще дважды останавливались, чтобы поцеловаться. Сабина обвивала руками его шею, тесно прижимаясь к нему стройным телом. Они закусили в ресторане на Юнион-сквер и, наконец, устав от ходьбы, зашли в кино на 53-й улице. После сеанса он пересчитал деньги под уличным фонарем и решил, что хватит, чтобы довезти ее домой на такси. Она пыталась было протестовать против такого мотовства, но, сев в машину, сразу же очутилась в его объятиях. С каждым новым поцелуем ее губы казались ему вся мягче и податливее.
Машина остановилась на 155-й улице, между Бродвеем и Амстердам-стрит, но Сабина не позволила Эрику отпустить такси.
– Нет, Эрик, пожалуйста, не надо. Ведь потом нам будет только труднее…
– Неужели то, что вы сказали утром, остается в силе? Вы не передумали? – печально спросил Эрик. Он стоял рядом на тротуаре, без шляпы. С реки дул сильный ветер, но Эрик по-прежнему остро ощущал запах ее пудры, теплоту щек и прикосновение ее губ. – Я было надеялся…
Сабина покачала головой.
– Нет, Эрик. Просто… спокойной ночи.
Она повернулась и вошла в вестибюль. Тяжелая дверь захлопнулась за нею, муслиновые занавески на стекле скрыли ее из виду. Она так ни разу и не оглянулась. Постояв немного, Эрик отошел от двери и рассчитался с шофером.
Весь следующий день он ходил, как в тумане. В половине седьмого он позвонил Сабине. Мужской голос попросил подождать, но через минуту сказал, что Сабины нет дома. Эрик снова позвонил в девять, но тот же голос сказал, что она вышла час тому назад.
Всю неделю он звонил ей ежедневно и каждый раз просил передать ей свой номер телефона. Ему отвечал все тот же мужчина, он ни разу не рассердился и не высказал раздражения, хотя, по-видимому, сразу же узнавал Эрика. Он покорно и даже грустно отвечал, что Сабины нет дома. На следующей неделе Эрик позвонил только раз, а потом совсем перестал звонить. Ведь у Сабины есть номер его телефона, говорил он себе, пройдет время, и она сама позвонит. Все будет хорошо, убеждал он себя, но в этом внутреннем голосе была та наигранная веселость, с какою взрослый лжет ребенку.