Страница 75 из 148
Волрат съежился от пронизывающего уикершемского холода, взбежал на две деревянные ступеньки перед дверью заводской конторы и на ходу кивнул двум техникам, презирая их за то, что они имели глупость поверить его притворству, будто все они на работе равны. Войдя в свой кабинет, он ещё раз поразился тому невероятному факту, что когда-то ему казалось, будто примчаться сюда сломя голову означает высшую степень энергии и целеустремленности.
Сейчас, в приливе презрения, он сравнивал себя с сумасшедшим актером, который перебегает из театра в театр, врывается на сцену и, растолкав оторопевших участников представления, выкрикивает несколько слов через рампу в многоликую темноту, тщетно надеясь, что в каком-то спектакле он попадет в тон, что где-нибудь публика устроит ему овацию и в этой ненастоящей жизни на какой-то краткий миг, когда сердцу станет тесно в груди, он почувствует, что вот теперь-то живет по-настоящему.
В кабинет неторопливо вошла Марго – казалось, она вышла отсюда лишь за минуту до появления Волрата и сейчас вернулась посмотреть, пришел ли он наконец.
– Ну, – грубовато сказал Волрат, – что там в сегодняшней почте?
– Ещё два заказа и запрос одного техасского синдиката насчет самолета, который мог бы летать на дальние расстояния, от Хьюстона до Нома. Они считают, что хватит мерить Америку от побережья до побережья, потому что Техас всегда остается в стороне. Вот здесь это написано черным по белому.
– Ох, боже мой, – вздохнул Волрат. – Вызови ко мне Мэла. Постой, Марго, сначала скажи мне, что происходит с твоим братом, кроме того, что он нуждается в деньгах?
Марго очень медленно повернулась к нему.
– Мой брат не нуждается в деньгах.
– А он считает, что нуждается. Ты знаешь, он был у меня вчера вечером.
– Конечно, знаю. Он пошел по моей просьбе. Я его просила оказать мне эту услугу.
– По твоей просьбе?
– Да.
Волрат пристально посмотрел ей в лицо.
– Почему же ты сама ко мне не обратилась?
– Потому что это чисто деловое предложение. Тебе предоставляется случай возглавить очень крупное дело. Настолько крупное, что кроме тебя тут никто, пожалуй, не сможет справиться. Я и подумала, что тебя заинтересует такая возможность.
– Он объяснил положение совсем не так.
– Но такова суть дела.
– Послушай, малый пришел ко мне в полном отчаянии. Неужели ты думаешь, что я ещё не научился нюхом чуять пустой карман?
– Мне безразлично, что ты там учуял.
– Марго, ты лжешь, – сказал он. – Этот малый не сказал тебе ни слова о том, что идет ко мне. Он сам это придумал.
– А я тебе говорю, что это я придумала.
Волрат раздраженно усмехнулся.
– Ладно, к чертям! Я не собираюсь вступать в это дело.
– Ну и не надо.
– Ты сердишься?
– Конечно, нет.
– «Конечно, нет!» – передразнил он. – Черта с два ты не сердишься! Скажи, что у вас за семья – вы так держитесь друг за Друга, что если один считает себя обиженным, все остальные готовы лезть в драку? Кто вы такие – Капулетти, что ли? Или Медичи?
– Я позову Мэла, – сказала Марго, направляясь к двери.
– К черту Мэла! – крикнул он, заступая ей дорогу. – Сядь, Марго. Я хочу поговорить с тобой. Знаешь, сколько времени мы с тобой не были вместе?
– Я не считала дней.
– О нет, ты считала. Так же, как и я. Ты помнишь последнюю нашу встречу и все предыдущие так же, как и я. Скажи мне, как ты боролась с собой всё это время?
– Никак.
– Ну, я о себе этого сказать не могу. Ты просто помешалась на этой своей дурацкой гордости. Ты скорее умрешь, чем попросишь у меня хоть что-нибудь, но всё равно твой братец ломится ко мне и выпрашивает милостыню. Так что же ты хочешь этим доказать?
– Я передумала насчет Кена, – сказала Марго. – Он был у тебя не по моей просьбе.
– Да?
– Да. Он вообще не был у тебя.
– Мне это приснилось?
– Тебе это приснилось. Ну, так как же, Дуг? – спросила она в упор. – Был у тебя Кен?
– По-моему, нет.
– Не смейся! Я ведь не шучу. Был ли такой случай, чтобы я или кто-либо из моей семьи просил у тебя денег или просто одолжения?
– Нет, – сказал он. – Никто не просил. Никогда.
– Вот это верно. Тебе ещё нужен Мэл?
– К черту Мэла! Мне нужна ты, – сказал Дуг и вдруг расхохотался – он давно уже еле удерживался от смеха. – Ох, прости, детка… Сядь, пожалуйста. Я не над тобой смеюсь, я…
Злые глаза Марго налились слезами, но вдруг и она почувствовала весь комизм этого разговора и тоже рассмеялась.
Дуг обнял её, и они нежно прильнули друг к другу – это не было страстным объятием, ибо сейчас их связывало чувство чисто товарищеской близости. Он солгал ей – или думал, что солгал, – сказав, что ни одна женщина не занимала в его жизни такого места, как она. Первый прилив ненасытного желания, когда от встречи до встречи он не мог думать ни о ком другом, кроме Марго, давно уже прошел. В последние месяцы Дуг иногда надолго забывал о ней, даже когда она была рядом. Но сейчас, обнимая её, легонько, по-особому поглаживая её спину, – он знал, что Марго нравилась эта ласка, – Дуг испытывал такое чувство, будто вернулся в теплую, покойную, временно забытую им гавань.
– Ну, разве нам не хорошо? – спросил он.
– Чудесно, – вздохнула Марго.
– И разве не глупо, что ты от этого отказываешься?
– А разве не глупо, что ты этого не хочешь?
– Кто сказал, что я не хочу?
– Неужели надо опять начинать всё сначала?
– Давай начнем всё сначала, – сказал он. – Давай уедем отсюда. Видеть не желаю этот город. Знаешь что – ты ведь никогда не бывала в Калифорнии. Поедем туда – сегодня же. Сядем в машину и рванем на запад. Я тебе покажу столько интересного, я буду водить тебя на такие занятные вечеринки, какие тебе и не снились. Поедем, в чём есть, а вещи будем покупать по дороге, когда что понадобится. Каждые пятьсот миль будем одеваться во всё новое с головы до ног. Поедем, девочка, поедем, я здесь задыхаюсь!
– Но как же завод?
– А что мне завод? Я купил его ради Мэла. Пусть делает с ним, что хочет. Отсюда я возьму только тебя – тебя и Карла.
– Карла? Бэннермена?
– Да. Этот человек обладает даром угадывать вкусы публики. С ним можно спокойно начинать новое дело. Не знаю, чем я займусь – кино, политикой… Сейчас хочу только одного, – страстно воскликнул он, – поскорее уехать отсюда! Что ты на это скажешь?
– Как же я поеду? В качестве кого?
– Кого хочешь – сиделки, секретаря, чтицы, переодетой графини. Выбирай любое, и я куплю тебе подходящий костюм.
В его энтузиазме было столько мальчишеского, что Марго не могла не улыбнуться. Никогда ещё она не видела его таким юным, таким простодушно жизнерадостным. И только немного погодя она сообразила, что Дуг хочет зачеркнуть последние полтора года своей жизни и всё связанное с заводом – старания и обманутые надежды работавших на Дуга людей были для него словно промокшей до нитки одеждой, которую хочется поскорее сбросить; что его восторженное увлечение Бэннерменом очень похоже на то, как он в свое время относился к Мэлу Торну, и что права, на которых он предлагал ей отправиться в эту поездку, вовсе не так уж неограниченны, как кажется. Ибо, если б она позволила себе сказать: «Возьми меня в качестве твоей жены», – вся радость, освещавшая его лицо, постепенно потухла бы, уступив место замкнутости и раздумью. Но в одном Марго была твердо уверена – с заводом он покончил навсегда. Он уже не вернется сюда, и вскоре Авиационная компания превратится в пустую скорлупу.
– Я поеду с тобой, – сказала наконец Марго. – И поеду в качестве секретаря.
– Но ты же никогда ещё со мной так не ездила.
– Ничего, я достаточно долго состою при тебе секретаршей.
Дуг засмеялся.
– Только не в эту поездку, детка!
– Как хочешь – иначе я не поеду.
– А твое дурацкое условие?
– Оно остается в силе.
– Что ж, я рискну! – сказал Волрат, но уже без прежнего подъема; он поклялся себе, что если Марго ещё раз попробует поступить наперекор ему, он расстанется с ней немедленно. Он решил, что так или иначе бросит её, когда выберется отсюда. Но сейчас ему неистово хотелось иметь возле себя кого-нибудь, кто помог бы ему отвлечься, чтобы не испытывать страха. Волрат чувствовал, что Марго постепенно вторгается в некие запретные пределы его жизни и если позволить ей перейти роковую границу, то он никогда уже не будет самим собой. Он не знал, каким он станет, но каждый незнакомый человек, вызывал у него недоверие – даже если этот человек таился в нем самом.