Страница 56 из 148
– Черт возьми, имею же я право развлечься! – раздраженно обратился Кен к сидевшему за столом брату. Крошечная конторка, устроенная в переднем углу сарая, была отделена от мастерской тонкой перегородкой; в двухстворчатых, наглухо запертых дверях было проделано оконце, через которое проникал свет. Под лучами весеннего солнца лицо Кена казалось жёлтым и осунувшимся, глаза его опухли от недосыпания. «Он, должно быть, выехал из Милуоки часов в семь, – подумал Дэви, – но всё равно запоздал».
– В конце концов, с самого рождества я только второй раз позволил себе кутнуть.
– Я твои разы не считал, – ответил Дэви. Голос его звучал ровно, но в нем чувствовалось не спокойствие; а нервное напряжение. – Можешь уезжать хоть каждую субботу, если хочешь. Прошу тебя только об одном – возвращайся вовремя. Три человека, получающие по сорок пять долларов в неделю, с самого понедельника болтаются без дела из-за того, что ты не изволил явиться. Так что к своим маленьким развлечениям прибавь трехдневное жалованье трём техникам, а сколько ты тратишь на неё, я уж и не спрашиваю.
– Сколько бы я ни тратил на Флер, она стоит этого.
– Флер?
– Да, Флер! Не Фэн, а Флер!!
– Хорошо. Флер.
– Вот именно, что хорошо. Когда я сидел без гроша, она сама добиралась сюда, чтобы покататься вместе, и часто даже входила в долю, чтобы я мог купить бензин. А теперь, когда у меня завелось несколько долларов, самое меньшее, что я могу сделать, – это дать ей возможность развлечься хоть раз за столько времени.
– Два раза за столько времени.
– А, господи, да хоть и два. Разложи пару сотен долларов на три месяца – сколько получится?
– Я говорю не о деньгах, – стукнув кулаком по столу и еле сдерживаясь, чтобы не закричать на брата, сказал Дэви. – Я говорю о том, что тебя нет на работе, когда ты нужен. Я уже второй раз вынужден откладывать встречу со Стюартом.
– Брось, пожалуйста! Ты прекрасно знаешь, что мог бы пойти и без меня.
– Мог бы, но не пойду, – упрямо сказал Дэви, ибо тут-то и крылась причина его возмущения. – Заявка на патент за нашими двумя подписями не выйдет из конторы Стюарта, пока ты не проверишь там всё до последнего слова.
– Но я уже сделал это, – с досадой возразил Кен. – Мы ведь составили описание нашего изобретения.
– Даже два описания.
– Твой вариант я не считаю, Дэви. Я своего решения не изменил.
– Когда-то мы с тобой договорились, что не станем ограничиваться одним этим изобретением.
– Да, но мы договорились также, что сначала осуществим первое. Сейчас мы ещё на первом этапе. Наша заявка должна быть строго определенной, точной и ясной.
– Тогда мы впоследствии многое потеряем.
– Плевать мне на то, что будет впоследствии!
До этого момента Дэви разглядывал свою ладонь; сейчас он уронил руки, как бы сдаваясь.
– Ладно, Кен, пусть будет так, как ты хочешь. Мы начали это вместе и в ответственные моменты должны стоять плечом к плечу. А если ты считаешь, что есть нечто более важное, чем заявка на патент, скажи, и, может, я соглашусь с тобой.
– К черту заявку! Самое важное – добиться передачи изображения на расстояние.
– Не беспокойся. Если мы не добьемся в этом месяце, то добьемся в следующем; не в мае, так в июне. По крайней мере, – сухо добавил он, – таков ультиматум Брока.
Кен медленно обернулся.
– Когда он это сказал?
– Вчера. Как только узнал, что я во второй раз отложил встречу со Стюартом.
– Он рассердился?
– У него ведь никогда не поймешь, сердится он или нет. Не волнуйся: если мы получим изображение, он будет счастлив.
– Это меня меньше всего тревожит, – задумчиво произнес Кен. – Брок владеет половиной паев этого нового агентства «Крайслер». Может, мы смогли бы получить новую машину со скидкой. Сегодня у меня всю дорогу горело масло.
– Неужели, по-твоему, сейчас время думать об этом? О, черт возьми, покупай другую машину, если хочешь, но, во-первых, не проси Брока о скидке, а во-вторых, не увиливай от разговора. Я говорю о свидании со Стюартом. – Дэви положил руку на телефон. – Можем мы повидаться с ним сегодня?
– Хоть сию минуту.
– И пусть люди увидят тебя в таком виде? Поезжай домой, поспи хоть часа два да заодно побрейся. Я позвоню тебе перед уходом.
– Зачем мне ехать домой? Посплю здесь на своей старой кровати.
– Кроватей здесь больше нет. Нашу комнату я отдал вчера утром Костеру – там будет стеклодувный станок. Кстати, подтверди, пожалуйста, мое распоряжение насчет устройства склада в бывшей комнате Марго.
Почти полжизни они привыкли считать небольшое помещение позади сарая своим домом. Но разраставшаяся мастерская, как медленно надвигающийся прилив, постепенно смела плиту, стулья, стол, зеркало, кровати, и с каждой вещью уходили связанные с нею воспоминания и мечты, которыми братья делились в этой обстановке. Комната Марго была последней, с нею исчезало всё, что оставалось от прошлого, которое уже никогда не вернется. Но так много в их жизни было подчинено именно этой цели, что рука Кена не дрогнула, подписывая распоряжение. Однако, подписав, он остановился в нерешительности и стал ждать, пока Дэви кончит телефонный разговор с адвокатом.
– Значит, в два часа, – сказал Дэви и повесил трубку.
– Если я возьму машину, – проговорил Кен, – как ты доберешься до дому?
– Меня подбросит кто-нибудь из техников. Снаружи стоит шесть машин.
Кен почему-то всё ещё колебался.
– Марго… Марго что-нибудь обо мне говорила?
– Ни слова.
– Она хоть знает, что я уезжал? – в голосе Кена проскользнула нотка обиды.
Дэви резко повернулся к нему.
– Ты уезжал, чтобы развлечься или чтобы поволновать Марго?
Кен посмотрел на него недоуменным взглядом. Помолчав, он спросил:
– Значит, в два часа?
– В два часа, – отозвался Дэви. Он подождал, пока ушел Кен, затем ещё раз рассеянно просмотрел утреннюю почту. Письма от Вики не было. Ни слова с тех пор, как она уехала.
Сквозь несколько перегородок донесся звавший его голос – надо идти проверять новый регенеративный усилитель. А потом… Дэви только покрутил головой, подумав, сколько ещё предстоит сделать; день едва начался, а он уже устал. Даже при шести помощниках работы было по горло. Усталость проникала в него до мозга костей. Каждую минуту они, казалось, были совсем близки к окончательному успеху, и каждую минуту возникали тысячи новых возможностей. А каждая из тысячи возможностей распадалась на тысячи других вариантов.
Не удивительно, что Кен так часто выдыхался. Дэви открыл дверь, и его охватил порыв раздражения, будто что-то вдруг забарабанило по его натянутым нервам. Ему страстно захотелось устроить себе какую-нибудь бурную разрядку. Но здесь его не ждало ничего, кроме тяжелой работы и огромной ответственности, и ничто не сулило радости. Без особой надежды, просто на всякий случай он опять перерыл всю почту, но ошибки не было – Вики не подавала о себе вестей. Казалось, она совершенно исчезла из жизни всех людей на свете и продолжает жить только в его душе.
Когда Фэн Инкермен третий раз позвонила в мастерскую, опять не застав Кена, Дэви начал понимать, что произошло. Тщетные звонки начались в начале мая, а сейчас был июнь – горячий, зеленый и золотой.
– Кен уже уехал в Милуоки, – объяснил Дэви. Он чуть было не сказал «в город», как обычно говорил Кен. Теперь для Кена Уикершем стал просто предместьем Милуоки, находившимся в семидесяти пяти милях от города. – Он уехал утром, примерно часов в восемь, так что сейчас он уже, должно быть, там.
В трубке послышался шорох, потом наступило молчание. «Ладно, – подумал Дэви, – пусть сама в этом разбирается».
– Прежде всего, – сказала Фэн, – я говорю не из Милуоки. Я здесь, в Уикершеме.
– Я передам, что вы звонили.
– Не беспокойтесь, – кисло сказала она. – Видно, всё, что вы ему передаете, в одно ухо у него влетает, а в другое вылетает. Но раз так – ничего не попишешь. Дело в том, что я забыла в его машине фотоаппарат, а он мне нужен. Попросите Кена завезти его как-нибудь по пути, если, конечно, его новые друзья ничего не будут иметь против.