Страница 37 из 148
Следующая неделя знаменовала собой начало нового года, и работа над электронно-лучевой трубкой стала заметно подвигаться. Кен трудился с молчаливой яростью, словно подвергая себя наказанию, и Дэви бывало нелегко угнаться за ним. Рабочий день Кена кончался, когда возвращалась Марго. Он ждал, пока она ляжет спать, потом прекращал работу и уходил в свою комнату. И всё время он ожесточенно и мрачно молчал. Если он видел, что работу над какой-либо деталью приходится временно приостановить из-за того, что ещё не получены нужные инструменты или оборудование, он сейчас же брался за другую деталь.
У Вики появилось обыкновение просиживать все вечера в мастерской. Сначала она приходила как бы в гости, потом, чтобы не сидеть сложа руки, стала по указке Дэви выполнять всякую несложную работу – полировать, сверлить или шлифовать. Она надевала брезентовый передник с выцветшей надписью «Саполио», а на короткие локоны натягивала старую студенческую фуражку Кена. Она называла её «моей фуражкой» и не могла приняться за дело, не нахлобучив её на макушку. Вики любила поговорить, возясь у тисков или подтачивая скошенный край пластины конденсатора, – она делала это тщательно и любовно, как маникюрша, отделывающая ногти своего возлюбленного, и время от времени останавливалась, мечтательно глядя в одну точку или критически рассматривая свою работу.
– Сегодня я кончила замечательную книгу, – заявляла Вики. В книжной лавке она читала Теодора Драйзера, Уорвика Дипинга, Зейн Грея, Ф.Скотт-Фитцджеральда, Уорнера Фабиана, Майкла Арлена, Синклера Льюиса, Рафаэля Сабатини и Джона Дос-Пассоса.
– Это до того интересно, – обычно начинала Вики, усаживаясь на высокую табуретку и оправляя юбку. Она держала напильники – «мои напильники» – в замшевом футляре и каждый вечер, прежде чем взяться за работу, чистила их металлической щеточкой. – Там говорится про одного человека… или одну женщину, одного графа, одного бродягу, одного светского джентльмена или одного дельца. Во всяком случае, это лицо встречало другое лицо, и начинался сюжет. Вики бывала так захвачена книгой, что, сама того не сознавая, как бы жила в мире, населенном её героями. Однажды, увлеченно рассказывая содержание романа Фитцджеральда, в котором фигурировали баснословно богатые люди, Вики упомянула о светском промахе, допущенном одним из действующих лиц.
– О господи, – сказал Дэви, задерживая шипящий паяльник в лужице расплавленного металла. – Надо же быть таким остолопом!
Вики молча посмотрела на него, потом рассмеялась.
– Ну ладно, вам не интересно слушать?
– Нет, почему же, мне хочется узнать, что было дальше. А тебе, Кен? Кен, тебе хочется?
– Я не слушал.
Дэви перехватил взгляд, который Вики устремила на отвернувшегося Кена. Голова её чуть склонилась набок, а в темных глазах появилось растерянное выражение, как у ребенка, чей лучший друг неожиданно перешел на сторону его мучителей.
– Продолжайте же, – сказал Дэви. На стыке проводов светились шарик расплавленного металла и капля припоя внизу. Дэви подергал провода, испытывая прочность спайки. – Она вошла в его дом и…
Вики озадаченно повернулась к нему. Потом взяла кусок наждачной бумаги и снова принялась рассказывать: – Ну, и увидела картину, а потом самым глупым образом…
«Жан-Кристоф» оказался настолько увлекательным, что Вики было не до работы. Вечер за вечером она сидела на табуретке, восторженно пересказывая прочитанное. Дэви подметил её привычку легонько пропускать пальцы сквозь волосы, подымая их над ухом, затем укладывать на место и приглаживать таким бесконечно нежным движением, что Дэви мог бы любоваться им целую вечность. Из-под волос виднелось маленькое, хорошо вылепленное ушко. Дэви казалось, что её нежная кожа должна быть очень ароматной. Когда ему приходилось тянуться в сторону Вики за каким-нибудь инструментом или куском проволоки, он как бы случайно придвигался возможно ближе, чтобы уловить теплый аромат, который имел право вдыхать лишь тот, кого она любила. Дэви наблюдал за ней с мрачным удовольствием, но взгляд его утрачивал оттенок грусти, как только Вики встречалась с ним глазами. В такие моменты к сердцу Дэви приливал сладкий ужас – ему казалось, будто она видит его насквозь и может обнаружить тайну, в которой он не хотел признаться даже самому себе.
– Вы читали эту книгу? – спросила она Дэви, рассказав уже добрую половину «Жана-Кристофа». И вдруг Дэви понял, что Вики вовсе не видит его. Для неё он всего-навсего существо, в котором она чувствует дружеское расположение к себе.
– Читал, но давно.
– Нравится вам?
– Понятно, нравится.
– Потому что вам кажется, будто автор писал о вас? – Дэви бросил на неё быстрый взгляд.» – Не смотрите так виновато, – сказала Вики. – Мне кажется, я совсем не понимала, что значит для вас ваша работа, пока не начала читать эту книгу.
– О, я знаю, что переживал Кристоф, – медленно согласился Дэви. – Но ведь принято считать, что инженеры, занимаясь своим делом, не могут чувствовать того, что чувствуют композиторы, сочиняя музыку.
– А на самом деле могут? – не сдавалась Вики.
– Да, – не сразу сказал Дэви. – Могут.
– Кен!
– Что?
– Вы читали эту книгу?
– Какую?
– Да я же в который раз говорю – «Жан-Кристоф».
Кен выпустил изо рта резиновую трубку для подачи воздуха.
– А когда мне читать? – резко спросил он. – Надо же кому-нибудь работать, пока вы с Дэви все вечера напролет болтаете о книжках. Это ведь мастерская, а не курсы соврлита.
Вики поджала губы.
– Что такое соврлит? – обратилась она к Дэви.
– Современная литература, – объяснил он, не сводя глаз с Кена.
– Мы проделали только три четверти работы над самой примитивной электронно-лучевой трубкой – ни одна схема ещё не готова, а осталось всего триста долларов! – Кен с размаху насадил паяльную лампу на крючок и с гневным отчаянием огляделся вокруг. – А это ведь не шутки! «Жан-Кристоф»! Какое мне дело до него и его музыки? Хватит с меня Кеннета Мэллори и его собственных проблем.
– Ладно, Кен, не волнуйся… – начал Дэви.
– Вот как, даже не волноваться?.. Я ухожу. – Он зашагал в глубь мастерской и сейчас же вернулся со старым клетчатым макинтошем в руках. – Я хочу прокатиться один. Если без меня придет Марго – что вряд ли случится, – скажите ей, я вернусь примерно через час. А вас проводит Дэви.
– Спасибо, – сказала Вики, – я и сама дойду.
Вики и Дэви стояли молча, прислушиваясь к шуму мотора, постепенно затихавшему вдали. Дэви смотрел в сторону.
– Пустяки, – сказал он. – Кен всегда бывает не в духе, когда работа не ладится.
– Нет, – сказала Вики угасшим голосом. – Это не потому. И дело вовсе не в том, как идет работа, и даже не в деньгах.
– Ну, на девяносто девять процентов именно в этом.
– Нет, – спокойно и твердо возразила она. – Дело во мне. Я ему больше не нравлюсь.
– Это неправда, – не очень убежденно сказал Дэви. – На той неделе приезжает Бэннермен. Он дал нам три тысячи долларов, и мы их уже истратили. Прошлым летом мы предполагали, что к этому времени почти всё будет закончено, а выходит, мы вроде и не начинали. Не думаю, чтоб Бэннермен дал нам ещё. Он не отказал, но просто не ответил; когда мы просили выслать остальные деньги. Его могут расшевелить результаты нашей работы, а что мы ему покажем? Ну и вот, поэтому в последнее время Кену никто не мил.
Вики покачала головой.
– Он даже не говорит со мной об этом. А раньше всё рассказывал.
– Ну о чём же рассказывать? Вы же тут. Вы сами видите, что происходит.
– У него есть другая девушка? – вдруг спросила Вики.
– Да где же ему взять времени на другую девушку? Мы работаем день и ночь. Сами подумайте. Вики!
– Если бы у него и появилась другая девушка, я, пожалуй, не стала бы его винить. О, что толку читать книги! – вдруг воскликнула Вики с отчаянием, прорвавшимся сквозь её сдержанность. – В книгах все девушки так поступают, и вам дается понять, что в этом нет ничего дурного; и я поступила бы так – сейчас-то уж наверняка, только ему уже всё равно, он об этом ни словом не обмолвился после нашей ссоры.