Страница 128 из 148
– А теперь вы откопали ещё двух гениев?
– Совершенно верно, – бесстрастным тоном подтвердил Дуг. – Мальчики действительно очень даровиты. На этот раз промаха не будет. А в их изобретении заложены огромные возможности – надо быть сущим болваном, чтобы не понимать этого. Если за это дело взяться с умом, то ваша фирма, миссис Стюарт, не только станет в пятьдесят раз крупнее – она сможет контролировать всю радиопромышленность.
– Помилуйте, уж не стараетесь ли вы продать мне акции моего же предприятия?
– Я не прожектер, миссис Стюарт, – колко возразил Дуг. – Я только хочу объяснить вам, из-за чего я вступил в ваше акционерное общество. Я выбрал вашу фирму, а не какую-нибудь другую, потому что у вас хорошая база для начала этого дела. Кроме основной продукции, вы выпускаете также электронные приборы, вы уже начали приобретать отдельные радиостанции, чтобы создать собственную сеть радиовещания. Всё, чем располагаете вы, пригодится и нам. Каждый ваш отдел может использовать то, что будет сделано нами. Мы с вами вместе далеко пойдем, и нашему пути не будет конца, если мы станем работать сообща. А если вам кажется, будто наша работа не так значительна, как мы утверждаем, то позвольте напомнить, что две недели назад фирма «Кун-Леб» выразила готовность оказать нам любую помощь, какую я найду нужным. А там не занимаются прожектерством.
– Я знаю, – сказала Кора. – И это тоже мне непонятно.
Дуг нахмурил брови.
– Вы хотите сказать, – спросил он вдруг, – что братья Мэллори, их работа, фирма «Кун-Леб» – всё это не вызывает у вас возражений и смущает вас только одно: причем тут я?
– Я этого пока что не сказала, – медленно проговорила Кора. – Но раз вы читаете мои мысли, то отрицать не буду. Да, я снова повторяю – я побаиваюсь вас. Вас!
Дуг порывисто поднялся с кресла, пробормотал: «А, черт!» – и зашагал по комнате.
– Знаете, вы для меня тоже загадка, – заявил он. – Я вас представлял себе совсем другой, и мы, очевидно, не поймем друг друга, пока…
– Минутку. Можно узнать, какой именно вы меня себе представляли?
Дуг на мгновение рассердился, что его перебили, и хотел было договорить, но вдруг понял истинный смысл её вопроса и, усмехнувшись, повернулся к ней.
– Ну вот, вы в первый раз заговорили, как женщина!
– Но ведь я и есть женщина! – добродушно рассмеялась Кора. – И никто не забывает об этом. Не забывайте и вы! Так какой же вы меня себе представляли?
– Вам в самом деле это интересно?
– Конечно. – Кора уселась поудобней, откинувшись на спинку дивана. – Почему бы нет?
– Ну что ж, раз вы настаиваете… – сказал Дуг, улыбаясь, но в душе он злился, и ему хотелось отомстить Коре за её колкости. – С виду всё безупречно. Прическа, платье, квартира…
– Не торопитесь. Я хочу послушать и о прическе, и о платье, и о квартире…
– Что же вам сказать? Вероятно, вы не услышите ничего для вас нового. Всё очень дорогое, всё в хорошем стиле, который, впрочем, выбран не вами
– это обычный стиль таких женщин, как вы. И всё это нисколько не соответствует вам. Я хочу сказать – вашему внутреннему складу.
Кора, не сводя с него настороженного взгляда, сняла с губ табачную крошку.
– Что ж, быть может, это и правда, – призналась она, – но, быть может, и самый отъявленный вздор! О вас я могу сказать вот что: вы, слава богу, не строите из себя этакого молодого обольстителя – смотрите, мол, какой я веселый и обаятельный, но в душе у меня печаль! Такие мне частенько попадаются. У них расчет на то, что мне захочется по-матерински приголубить хрупкого мальчика с грустной мольбой во взоре, а мальчик в это время прикидывает в уме, сколько акций удастся мне всучить, не дам ли я ему денег на развлечения и не соглашусь ли оплачивать его счета. Такие доставляют мне массу удовольствия, но иногда выводят из себя.
– Только дурак может поверить, что вы поймаетесь на эту удочку, – если, конечно, вы уже однажды не поймались или не были близки к этому, – заметил Дуг.
– Откуда вы знаете? – резко спросила Кора.
– Догадался по вашему тону. А сейчас вы почти прикрикнули на меня, и значит только подтвердили, что я прав.
– Ну, знаете, каждый имеет право иной раз свалять дурака. Самое главное, чтобы это не разъедало душу. Если нет – всё в порядке. К вашему сведению, я отделалась благополучно. Да, собственно, ничего-то и не было, – добавила она задумчиво, но с оттенком сожаления. – Однажды я позволила себе потешиться такой мыслью, но не успела даже покраснеть, как сказала «нет». И всё же…
– В этом «всё же» немало грусти, – заметил Дуг. – Что следует за ним?
Кора пожала плечами.
– Всё же я такая, какая есть, – тут уж ничего не поделаешь. Я имею в виду «внутренний склад», как вы изволили выразиться. И пока мы не слишком отвлеклись от темы, вы расскажете мне и об этом.
– О, право же…
– Нет, – упрямо возразила Кора. – Я хочу знать, с кем вы, по-вашему, имеете дело. Это скажет мне о вас не меньше, чем история вашей жизни, которую вам так не терпится рассказать.
– Разве мне не терпится?
– Конечно. Но сейчас мы поговорим о женщине, к которой вы пришли для делового разговора.
– Женщина, к которой я пришел для делового разговора, – быстро заговорил Дуг, – никогда в жизни не флиртовала с мужчиной и не сумела бы флиртовать, даже если бы ей того захотелось; у неё нет кокетства ни на грош, в разговоре она всегда пряма и искренна, пусть ей даже не совсем понятно, о чём идет речь, и за всю свою жизнь она верила только одному человеку…
– Двум, – перебила она. – У меня ведь ещё был брат.
– Двум, – поправился Дуг. – Она крайне консервативна во всем, что касается её фирмы, за исключением тех случаев, когда она пускается в авантюры по причинам, не имеющим никакого отношения к существу дела. И раз уж мы коснулись этого, скажите, почему вы отважились на такой риск?
– Сейчас не стоит об этом. Мы ещё не кончили говорить обо мне.
– Мне больше нечего сказать. Разве только вот что: вы слишком умны, чтобы взять на содержание какого-нибудь хлыща, и в то же время, несмотря на все слова о том, как вам хочется продолжить дело своего мужа, понятия не имеете, куда себя девать.
Лицо Коры стало печальным.
– Что ж, я сама этого хотела, – вздохнула она. – Скажите, что заставляет людей так настойчиво выспрашивать о себе? Простое ли тщеславие? Одиночество? Или они сами до того бессильны разобраться в своей душе, что надеются услышать от постороннего ту несложную правду, которую так и не рассмотрели, глядясь в зеркало добрых шестьдесят лет? Не знаю, не знаю. Могу лишь сказать одно: есть мелкие истины, которые ранят в самое сердце.
– Простите, если я обидел вас, – сказал Дуг. – Но нас с вами словно вдруг сорвало с места и понесло. Скажите, у вас бывают такие беседы с Констэблом?
– Нет, – призналась она. – Ни с ним, ни с кем-либо другим. Мы с вами как-то очень быстро нашли общий язык. А Том, ну, это такой человек, который рассматривает свои отношения со мной только в плане «я работаю на вас». Если бы я и вздумала держаться с ним на дружеской ноге, он бы просто растерялся. Нет, Том отличный работник. Но ему необходимо чувствовать над собой хозяина. Без хозяина он впал бы в нервное расстройство. Вы пришли поговорить о Томе, не так ли? Ну, давайте поговорим.
Дуг снова сел.
– Ладно, давайте говорить о Томе. Вы очень хорошо всё объяснили. Том хороший. Том славный, Том преданный, но Том туповат. Он боязлив. Он не умеет обращаться с людьми. Я ввел в ваше акционерное общество двух молодых и самых талантливых в стране инженеров, а ваш слуга Том так старался отпугнуть их от нас, что это было даже не смешно. Он вам говорил, какие они замечательные?
– Стойте, стойте, – медленно сказала она, подавшись вперёд. – Вы, кажется, сошли с ума!
– Да, миссис Стюарт, сошел! В свое время я заключил с вами соглашение через Тома насчет братьев Мэллори. Мы договаривались об определенных условиях, а теперь ваш Том повернул дело иначе и навязал им совершенно другие условия. Почему это?