Страница 104 из 148
Никому не известные люди вереницей потянулись через полуоткрытые двери к церковным скамьям. У них были напряженные лица и вытаращенные глаза, они шли на цыпочках и переговаривались торжественным шепотом. Дэви заметил несколько знакомых лиц – это были девушки из универсального магазина, где работала Марго, и даже несколько завсегдатаев Пэйдж-парка, на сей раз надевших крахмальные воротнички и темные костюмы.
Вдруг из этой процессии в ризницу хлынул вихрь еле сдерживаемого возбуждения, светлых красок и непривычного изящества – это приехали с востока друзья Дуга. Они пожимали ему руки с горячностью, которая казалась почти наигранной по контрасту с благопристойной сдержанностью людей, наполнивших церковь. Дэви, Кена и Вики оттерли в сторону, и Дуг стал главным лицом на похоронах и как бы единственным, кто горевал за Марго. Не успел он представить братьев своим друзьям, как помощник гробовщика шепнул ему, что губернатор уже прибыл и сидит на четвертой скамье справа. Дуг кивнул. Приезжие друзья удалились, и Дуг обернулся к тем, кого считал своими близкими, но и они отдалились от него, снова став маленькой, обособленной семьей.
Всю дорогу до кладбища четверо молодых людей ехали в полном молчании. Нортон Уоллис, извинившись, отправился домой. Похоронный обряд оказался очень недолгим, в расширенных глазах Кена не было слез, и ни разу не изменилось выражение его застывшего, как-то сразу состарившегося лица. День был жаркий, и земля, вынутая утром уже стала сухой, потеряла свой запах, но Дэви казалось, что отовсюду веет тленном, и короткая передышка, которую он дал себе этой ночью, уже стерлась в его памяти.
На обратном пути они опять почти всё время молчали. Кен был подавлен горем. Дуг сидел поникший и смиренный – он словно был поражен тем, что его громкое имя, его покровительство, его воля оказались бессильными против смерти. Один раз он еле заметно покачал головой, как бы удивляясь и не веря происшедшему. Пальцы его рассеянно теребили маленький летный значок в петлице пиджака.
– Ради бога, перестаньте! – вдруг воскликнул Кен, даже не обернувшись в его сторону. Дэви и Дуг не сразу поняли, о чём он говорит. – Каждый раз, как вы дотрагиваетесь до этого проклятого пропеллера, я снова вижу тот самолет и катастрофу… Неужели вы не можете с ним расстаться?
Несколько секунд длилось неловкое молчание, потом Дуг тихо произнес:
– Марго была моей женой, Кен.
– Так какого же черта вы её не уберегли? Зачем позволили ей лететь?
– Вы считаете, что виноват я? – медленно спросил Дуг.
– Если бы она не полетела, она сейчас была бы с нами.
Пальцы Дуга впились в плечо Кена с такой силой, что Дэви увидел, как они побелели в суставах.
– Слушайте, мальчик, – почти шепотом сказал Дуг. – Она единственная женщина, которую я любил и буду любить до конца жизни. Я знаю, что она значила для вас, и только поэтому я не вышвырну вас из машины. Вы сами не сознаете, что говорите.
– Отлично сознаю, – возразил Кен. – Не воображайте, что вы такая уж загадочная натура. Устроили такой спектакль, как вам хотелось, и играете в нем главную роль. Сзади едет процессия в тридцать машин, чтоб доказать, как вы убиты горем; сам губернатор, и конгрессмен, и мэр города, и полдюжины полицейских на мотоциклах смотрят, как вы проливаете слезы. В газетах появятся фотографии: Знаменитый Асс, Обездоленный Авиационной Катастрофой. В котором часу вы покидаете город, чтобы начать следующий эпизод в жизни Волрата – Покорителя Вселенной?
Дуг обернулся к Дэви в гневной растерянности, и только тут Дэви впервые почувствовал всю глубину его страдания. То, что Дуг не стал отвечать Кену в том же духе, было вызвано не только желанием соблюсти внешние приличия. В глазах его была тоска и смиренная мольба – Дэви даже не подозревал, что этот человек способен на такие чувства.
– Успокойся, – приказал Дэви брату. – Отложим этот разговор до того, как приедем домой.
– А где наш дом? – с горечью спросил Кен.
– У меня, – медленно сказал Дуг. – Пока мы не переедем в Чикаго или пока Дэви не женится, мой дом будет домом для всех нас. Её нет, но мы будем жить и делать всё так, как она хотела. С этих пор мы с вами должны во всем быть заодно. Когда мы немножко придём в себя, займемся финансовыми делами. Мы теперь не только компаньоны, мы теперь братья.
– Ох, оставьте вы это! – с горьким презрением воскликнул Кен. – Мы с Дэви во всем заодно только потому, что мы всю жизнь работаем вместе – мы привыкли друг к другу…
– Вы и ко мне привыкнете, – устало, но очень настойчиво сказал Дуг. – Я знаю, чего хотела для вас ваша сестра, и позабочусь, чтобы всё это сбылось. За это я отвечаю перед ней. – Он говорил абсолютно искренно, и Дэви понял, что если Дуг играет роль, то он же и является самым доверчивым зрителем. Однако где-то в подсознании Дэви маячили лица Мэла Торна и Карла Бэннермена; так со старых избирательных плакатов, которые годами висят на телеграфных столбах, смотрят вылинявшие фотографии кандидатов, давно провалившихся на выборах; лица их, приукрашенные фотографом, были запечатлены в пору расцвета надежд, а сейчас потускнели под дождями, снегом и летним солнцем, исполосованы струйками ржавчины от гвоздей, и всё же давно угасшие надежды оставили на них стойкий, ничем не изгладимый след. Но для Дуга старых избирательных плакатов не существовало – новая компания захватила его целиком.
– Она мечтала о свадьбе Дэви, – продолжал Дуг, – и мы отпразднуем эту свадьбу. Она собиралась поддерживать вас в борьбе против «Вестингауза», и мы с вами скоро начнем бой.
– Люди вступают в армию как рядовые, но не как генералы, – сказал Кен. – Вы будете поддерживать нас в борьбе, а не командовать нами.
На щеках Дуга выступила краска, а губы крепко сжались, но Дэви вмешался прежде, чем он успел ответить.
– Мы можем работать вместе только при одном условии, – сказал он, инстинктивно ухватившись за неожиданную мысль. – И только при этом условии я останусь с тобой Кен. В любой созданной нами организации, корпорации или компании главой, президентом или старшим компаньоном должен быть я. У меня такое чувство, что мы только чудом можем довести дело до конца, и я не могу никому из вас доверить эту работу.
Вики сидела с побелевшим лицом.
– Всем вам… всем вам должно быть стыдно! – вырвалось вдруг у неё. – Ведь мы едем с похорон Марго!..
– А о ком же, по-твоему, мы всё время говорим? – оборвал её Дэви. Сейчас он был непоколебимо спокоен. Он отвернулся от неё и посмотрел на Кена и Дуга с серьезной суровостью, которую не смягчил даже его горько-беспечный тон. – Ну, братья, как же вам будет угодно? Можно провести выборы хоть сейчас.
Дэви и Вики решили обвенчаться через две недели после похорон. Откладывать свадьбу было нельзя, так как в связи с переговорами о создании новой компании возникло множество срочных дел. Дуг, казалось, очнулся от транса, в который повергло его горе, и стал развивать лихорадочную деятельность. Он уговорил Вики поступить к нему на службу в качестве личного секретаря, а она, в свою очередь, наняла себе ещё двух помощниц. Дуг устроил контору в своем доме и поставил ещё три телефонных аппарата. Он постоянно разговаривал с Нью-Йорком и Чикаго и предпочитал посылать не письма, а телеграммы, чтобы не терять времени зря. Через четыре дня он объявил, что их постоянная резиденция будет в Чикаго, а на другой день сообщил Дэви, что они оба должны ехать в Нью-Йорк, где предстоит встреча с несколькими банкирами; от фирмы «Кун и Леб» получены чрезвычайно заманчивые предложения. Кену было поручено собрать всё оборудование мастерской, упаковать и отправить в Чикаго на Норс Мичиган-авеню, где для них готовили лаборатории.
– Нам придется пробыть в Нью-Йорке недели две, – сказал Дуг. – Можете использовать это время для своего медового месяца.
– Надо будет поговорить с Вики.
– Я с ней уже говорил, – спокойно, авторитетным тоном, старшего брата заявил Дуг. Побратавшись с Кеном и Дэви, он взял под свое крыло и Вики, причем опекал её гораздо больше, чем их. Он впадал в почти нравоучительный тон, рассказывая Дэви о многообещающих задатках, которые он обнаружил в этой девушке. И это, больше чем что-либо другое, заставляло Дэви призывать на помощь всё свое терпение.