Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 21 из 42

– Тебе, наверное, надо бы выключить аппарат, – послышался голос старца.

Тот снова стоял возле ложа. Шок от случившегося отнял у Найла столько энергии, что ему стоило труда нажать на «стоп».

– Зачем ты это сделал? – спросил Найл плохо повинующимися губами.

– Электрические импульсы интерналайзера вызывают разрядку у центров памяти. Ты выбрал частоту, связанную с болезненными воспоминаниями.

– Ну и что в этом хорошего? – Найл понимал, что говорит не совсем разумно, но потрясение переплавлялось в гнев.

– Гораздо больше, чем ты думаешь, – голос у старца был так спокоен и уравновешен, что гнев испарился. – Я бы советовал тебе повторить эксперимент.

– Зачем? – Найл нисколько не разуверился в Стигмастере, но сама мысль вызывала дрожь.

– Потому что можно избавиться от боли. Попробуй.

Напрягшись словно в ожидании удара, Найл включил устройство и нажал на кнопку «20». Опять нахлынула волна отчаяния при взгляде на искаженное лицо отца; на этот раз он обнаружил даже следы от укуса с внутренней стороны руки, где паук ввел яд. Вместе с тем он осознал и то, что жалость испытывает тот Найл, что стоит у входа в пещеру, а уж нынешнему Найлу чувство сейчас передается так, из вторых рук.

– Еще раз, – голос старца звучал в общем сочувственно. И когда Найл нажал на кнопку и память возвратилась к началу, еще яснее стал сознаваться разрыв между собою теперешним и прежним. Оцепенение, охватившее Наила прежнего, служило защитой от ошеломляющего прилива эмоций; теперь же эмоции отчасти утратили свою силу, и Найл теперешний перестал ощущать их во всей остроте. Остались гнев, жалость и чувство обреченности: отца больше нет, чему быть, того не миновать.

– Еще раз.

На этот раз даже гнев и жалость утратили силу.

– Еще раз.

– Теперь в душе уже только жалость.

– Еще раз.

Жалость остыла в печаль, с оттенком обреченности.

– Еще раз.

Теперь было видно, что и печаль, и огорчение одинаково бессмысленны. Ничего уже не воротишь.

– Еще раз.

Найл покачал головой.

– Больше ни к чему.

Он чувствовал себя на удивление спокойно и умиротворенно; было еще и странное ощущение, будто он за эти секунды значительно прибавил в возрасте.





– Как это получилось у машины? – спросил он.

– Машина здесь ни при чем. Все это сделал твой собственный ум. Любую отрицательную эмоцию можно стереть, дав ей выход.

Найл, к удивлению, поймал себя на том, что зевает. Потрясение уступило место приятной расслабленности. Но в мозгу чувствовалась усталость, какая обычно возникает, если переусердствовать с медальоном. Найл на секунду закрыл глаза, соблазняясь желанием соснуть, но тут вспомнил, зачем сюда пришел, и стряхнул с себя сонливость.

– Ты говорил, я могу узнать об убийцах Скорбо.

– Ты желаешь попробовать непременно сейчас?

– Да, если можно.

– Можно, но я бы все-таки не советовал. Тебе нужно получше освоиться с интерналайзером. Я бы предложил по крайней мере другой день.

Найл покачал головой.

– Нет времени. Один из них, судя по всему, все еще находится в городе, и к утру может уйти.

– Ну что ж, твоя воля. Ты отдаешь себе отчет об опасностях?

– Опасностях? – переспросил Найл с темным предчувствием.

– Из них ты уже столкнулся с худшей. Отрицательные эмоции.

– Худшей? – Найл не мог сдержать в голосе нотку облегчения.

– Не следует недооценивать отрицательные эмоции, – сказал старец неодобрительно.

– Разумеется, если ты не возражаешь…

– Я не могу ни возражать, ни одобрять. Найл в очередной раз спохватился, что перед ним не человек, а компьютер.

– Тогда объясни, что надо делать.

– Прежде всего сосредоточься на этом человеке. Попытайся отчетливо его представить. Лучше, если будешь держать при этом в руке кулон. Затем, когда почувствуешь, что готов, нажми кнопку «2», вводящую в состояние альфа, а затем «9», она усиливает краткосрочную память нескольких прошедших часов. Тогда сможешь начать прием информации. Если это не удастся, попробуй углубить состояние альфа.

Найл вынул кулон из кармана и подержал его, вытянув на правой ладони. Но что толку: в конце концов, не будет же он вот так же держать его во время приема. Поэтому цепочку Найл повесил на шею, и кулон лег на грудь. Затем коснулся второй кнопки. Дремотность возвратилась, в целом ощущение было такое, будто запрокидываешься на спину. Он закрыл глаза и вызвал в памяти лицо мертвого: большие глаза, нос-клюв, покатый подбородок. Секунду изображение было ясным, затем подернулось рябью. Он и тогда-то не очень четко его запомнил, а теперь и эта память потускнела, затертая другими образами. Чем усерднее старался Найл восстановить все детали, тем менее отчетливыми они становились. Он открыл глаза и тронул девятую кнопку. Результат получился ошеломляющий. Он опять стоял в захламленном коридоре, вдыхая специфический запах отсыревшей штукатурки и пыли, и смотрел в те странные, темные глаза. Найл напрягся, зная, что сейчас должно произойти. Действительно, ощущение как от жесткого удара в лицо. Тем не менее, поскольку Найл все это наблюдал со стороны, то продолжал пристально вглядываться в лицо ударившего, и увидел, что его сознанием владеют неуверенность и волнение. Найл даже ощутил невольное сочувствие: незнакомец был один-одинешенек во враждебном городе, окруженный недругами. Безопасность его зависела от того, чтобы небыть узнанным, а теперь его опознали. Он перестал быть охотником и стал добычей…

Из-за плеча человека было видно, как через дыру в потолке бесшумно спускается паук-клейковик. Человек заслышал, как лапы паука коснулись пола, и стал разворачиваться в его сторону. Но не успел этого сделать, как недвижно застыл под хваткой паучьей воли. Через считанные минуты он был пригвожден к полу передними лапами, и в лицо ему прыснула тонкая струйка клея. В этот же момент перед глазами у Найла прояснилось. Понятно, это как раз когда над ним склонился Симеон и стал помогать подняться.

Найл знал, что сейчас произойдет, и от этой мысли стало тошно. Он как раз нажимал уже на «стоп», когда человек вскочил на ноги и нырнул за ножом, что был припрятан за пазухой; миг, и видение исчезло, будто кто щелкнул выключателем.