Страница 41 из 157
– Приди, великое чудовище, и покарай своих врагов! Сразись во славу повелителя Мелькарта! – провыл жрец, кружась вокруг своей оси.
Он вращался все быстрее и быстрее, пока его тело не превратилось в своеобразный волчок – яркий и разноцветный. И метались в темноте старого храма пятна факелов – это спутники жреца и воины в страхе бежали от алтаря, ибо огромное изображение оскаленной пасти какого-то древнего, фантастического чудовища внезапно отъехало в сторону, открыв черный провал.
И повеяло оттуда смрадом и ледяным холодом. А потом кровь, стекающая с алтаря, заструилась по тоненькому, прорезанному в каменном полу желобу, утекая в эту черноту и пустоту. И зашевелилось там нечто огромное, разбуженное запахом свежей, горячей влаги, завозилось и заворчало.
Даже восторженный жрец на миг остановился, прекратив выкрикивать свои заклинания – жалкие и бесполезные перед лицом того существа, вековечный сон которого нарушила Древняя кровь.
А потом в заброшенном капище рушились каменные своды, брызгала фонтаном человеческая кровь, и леденящие душу вопли разносились по притихшему, словно вымершему лесу. Последний оставшийся в живых воин, окровавленный и изувеченный, выбрался, шатаясь и спотыкаясь на каждом шагу, из каменных развалин и попытался скрыться за деревьями, однако стремительная тень метнулась следом... Воин даже закричать как следует не успел.
А тело жертвы так и осталось лежать на алтаре, ибо Древние существа, обладающие собственной магией, в пищу чудовищу не годились. И только после того как тварь покинула руины своей усыпальницы, устремившись на запад, дриады и альсеиды совершили погребальный обряд над погибшим эльфом...
На высоте было холодно. Каэ куталась в плащ и крепче цеплялась за кожаную упряжь, сработанную умельцами Сонандана в считанные часы. Она невольно рассмеялась своим воспоминаниям: люди ползали по крутой шее Аджахака, словно вознамерились огромную гору запрячь наподобие лошади. И ведь вышло!
Высоты она никогда не любила. Смотреть вниз, туда, где проносится с бешеной скоростью необъятная гладь океана Торгай, не казалось ей лучшим времяпрепровождением, и Каэ старалась занять себя размышлениями и, чего греха таить, мечтами. Она не хотела мешать дракону, рассчитывая на то, что он сам обратится к ней, если сочтет возможным.
– Скоро будем на месте! – Голос Аджахака застал ее врасплох.
– Скорее бы...
– Там очень жарко, – напомнил дракон.
– Переживу. Можно задать тебе вопрос?
– Конечно, – согласился ящер.
– Почему ты так торопил меня? Что ты скрываешь? Я ведь вижу, что тебе известно больше, чем ты рассказываешь мне. И от этого становится неуютно и неспокойно на душе. Конечно, конечно, я полностью тебе доверяю, но не кажется ли тебе, Аджахак, что было бы справедливо посвятить меня во все детали предстоящего путешествия?
– Ты права, дорогая Каэ, – вздохнул дракон. – Но порой знание прибавляет лишних хлопот – и только. На тебя и так свалилось слишком много в последнее время: а всеведение и всемогущество – это не для такой детской, хрупкой души, как у Богини Истины. Впрочем, изволь, самые основные факты я тебе сообщу. Веретрагна и Вахаган, а затем и Тиермес с Траэтаоной умудрились – сознательно или совершенно случайно – отправиться на Джемар именно в тот момент, когда он существует одновременно в двух измерениях.
– Как это? – изумилась Каэ.
– Понятия не имею, – честно признался Аджахак. – С меня довольно и того, что я знаю, что раз в тысячу с лишним лет поверхность Джемара становится проницаемой. И оттуда можно попасть прямиком в другой мир. Это тоже Джемар, но совершенно особенный. И главное его отличие от всех прочих измерений заключается в том, что выбраться оттуда можно только тем же путем, каким и попал туда, и только в этот краткий промежуток времени. По сути, этот мир является огромным мешком, ловушкой, западней. И, отправившись туда, наши друзья рискуют сгинуть там, если опоздают и пропустят урочный час.
– Прекрасно, – помрачнела Каэ. – И сколько у нас времени?
– Не стану тебя пугать: время еще есть, да и твой толстяк старается как может. Одна беда – там, внутри, во втором Джемаре, он не властен. Так что все будет зависеть от тебя. Когда прибудем на место, я скажу, сколько часов у нас в запасе, – а большего, увы, никто для тебя сделать не сможет.
Каэ попыталась было протестовать, но затем согласилась с мудрым драконом – они еще не достигли цели и неизвестно, что поджидает их впереди. Не имело смысла тревожиться заранее и портить себе кровь мрачными предчувствиями.
Перелет через океан занял совсем немного времени – тут уж Барнаба постарался. С каждым разом у него выходило все лучше, он явно набил руку.
Аджахак стрелой летел через прозрачные, серые облака. Каэ поразилась тому, что они на ощупь напоминают влажную паутинку, что они существуют в действительности. Это было удивительное состояние – потрогать воздух рукой.
– Знаешь, – обратилась она к дракону, – кажется, я понимаю, что значит – быть богиней.
– Рад, если это так, – отвечал ящер. Наверное, он улыбался, если драконам вообще знакомо понятие улыбки.
Как бы ни был опасен Джемар, какие бы неожиданности ни ждали ее на этом диком и пустынном континенте, это еще не означало, что Интагейя Сангасойя собиралась тревожиться понапрасну. У нее было несколько часов, и она собиралась провести их в тишине и покое, пользуясь редкой нынче возможностью отдохнуть. Существо, назначившее ей свидание, не тревожило ее мысли, ибо она приучила себя не беспокоиться ни о чем преждевременно.
Мир осознал грядущую опасность, и теперь положение было не таким уж и безнадежным. И плевать, что думает по этому поводу загадочный судья – вершитель чужих судеб.
Каэ совсем расслабилась, легла плашмя на мощную шею, покрытую плотной чешуей, и даже задремала, когда ее настиг сигнал опасности.
– Беда, – сказал Аджахак.
Она вскинулась, мало что понимая. Какая беда может угрожать исполинскому чудовищу, способному расправиться и с богами, и с демонами, и с любыми тварями?
– Что случилось? – спросила она, надевая на полову шлем Ур-Шанаби. Такахай и Тайяскарон отчаянно пульсировали в ножнах за спиной, подтверждая слова дракона – беда, опасность, угроза.