Страница 24 из 157
Кахатанна молчала. Такахай и Тайяскарон стояли возле своей госпожи не отступая ни на шаг, защищая ее спину И она даже не задумалась над тем, каким образом они приняли человеческий облик – не это было главным Она стояла, раздувая ноздри, сжимая кулаки. Ей необходимо было вернуть себе давно утерянное могущество – власть над пространством, над мирами, над предметами. Она никогда прежде так не нуждалась в этих божественных способностях.
Фенешанги и трое богов отводили взгляд и выглядели виноватыми, но на помощь не торопились.
– Подумай, – попросил Джоу Лахатал, – вечность покоя...
– И никаких ошибок, – продолжил Арескои. – Это чего-то стоит.
– И быть таким, каким всегда мечтал, – подал голос Барнаба.
– А главное – больше не нужно убивать. Вечная жизнь, ты это понимаешь? Праздник жизни! – почти выкрикнул га-Мавет.
Каэ поморщилась, беспомощно осмотрелась, пытаясь сообразить, что теперь делать.
– Ты можешь, госпожа, – внезапно сказал Такахай. – Ты все можешь, просто не помнишь об этом. Если тебе нужно уйти отсюда и попасть на Арнемвенд, уйди и вернись туда, куда хочешь.
Она взглянула на него недоверчиво:
– Ты думаешь?
– Я слишком долго и слишком преданно люблю тебя, чтобы обманывать, – печально улыбнулся воин.
– Послушай его, – вмешался Тайяскарон. – И еще вспомни о том, что доспехи Ур-Шанаби кого угодно не признают своим владельцем.
– Ну хорошо! Я попробую.
Она надела на голову сверкающий золотистый шлем, на котором крылатый дракон угрожал кому-то оскаленной пастью, крепко взяла за руки обоих братьев-воинов – Ворона держал в поводу Такахай – и негромко приказала себе:
– Немедленно на Арнемвенд, в Сараган!
И все вокруг послушно откликнулось на этот приказ. Повинуясь ее воле, ткань пространства раздалась, пропуская ее наружу, и она шагнула в открывшуюся пустоту, не колеблясь ни минуты. На своих спутников она даже не оглянулась: Каэтана была уверена, что каждый волен выбирать свою дорогу и волен сам расплачиваться за свой выбор.
На болоте стоял такой же густой туман, как и в мире Тайара. Собственно, ничего не изменилось, и Каэ на какую-то минуту засомневалась было, а получилось ли. Не хватало еще застрять в чрезмерно гостеприимном пространстве на все свое бесконечное будущее. Но тут она с радостью обнаружила, что ее кусают совершенно родные, прекрасно знакомые комары; что стоит она у замшелого камня и ноги по щиколотку утонули в жидком месиве. Что в голове копошатся радостные мысли о сарвохах и прочих жителях болот – словом, дома.
Мечи она со смешанным чувством грусти и облегчения обнаружила висящими за спиной, в прежнем виде.
Попытка оказаться прямо возле тайника с талисманами Джаганнатхи одним усилием мысли ничего не дала. Видимо, такие вещи ей положено было проделывать не часто и только в безвыходной ситуации. Также не появлялись по ее божественному повелению никакие предметы. В отличие от остальных бессмертных, ничего существенного она прямо из воздуха извлечь не могла. Получалась какая-то путаница, но разбираться в ней времени не было, да и особого желания – тоже. Возможно, подумала она во внезапном приливе вдохновения, проблемы Арнемвенда и ее предназначение на самом деле были единственной истиной и она оказалась тут потому, что иначе быть не могло. И умение преодолевать пространство тут ни при чем хотя бы потому, что его в помине нет.
– Ф-фу, – внезапно сказал кто-то, и Каэ чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности. – Фриклюфение! Ф ума фойти мофно!
– Ниппи! – обрадовалась она. – Я про тебя успела забыть! Что же ты все это время молчал?!
– Молфял? Эфо я молфял? – Перстень даже захлебнулся от негодования. – Я крифял, я вофил, я фтуфял ногами... Неф, не фтуфял – ног неф.
– А я не слышала ни слова.
– Конефно, эфоф фаразит никому фказафь слофа дафт.
– А как ты себя чувствуешь?
– Луффе! Фкоро загофорю как феловек. И горафдо фольше...
Каэтана подумала, что удовольствие это сомнительной но всух произносить ничего не стала. В конце концов, Ниппи – это ее единственная ниточка к тайнику. И еще не хватало, чтобы он обиделся.
– А ты молофеф! Мне понравилофь...
– Спасибо, Ниппи. Лучше скажи, куда идти.
– Направо! – произнес перстень четким и звучным голосом. Наверное, очень постарался.
Шла она совсем недолго. Маленький островок смутным пятном замаячил впереди. И благоразумный Ниппи, соблюдая все меры предосторожности, невнятно прошипел, что, дескать, искомое место – вот оно. И что он чует наличие талисманов, так что следует поторопиться.
Каэ и без того времени зря не теряла. Ступив на твердую землю, она уверенно зашагала в сторону одинокой скалы, на самой верхушке которой лежал большой и плоский камень. Он даже выглядел тяжелым, и она со вздохом подумала, что присутствие гигантов фен-шангов или Джоу Лахатала с его братьями лишним не было. Но на нет и суда нет, как говорили в ее прошлой жизни.
Интагейя Сангасойя изо всех сил уперлась в валун и попыталась сдвинуть его с места. Не то камень был на самом деле легче, чем это представлялось, не то Исфандат и Лондэк сильно расшатали его, сдвигая несколько месяцев тому назад, не то доспехи Ур-Шанаби существенно облегчали жизнь, но только задуманное удалось ей без особого труда.
Приказав Ворону дожидаться ее на месте, Каэтана спустилась в глубокий подземный ход, больше напоминающий размерами нору крупного зверя.
По углам шуршало и шелестело, но на дороге у нее о не становился, и цели своей достигла Каэ так быстро, что это показалось ей подозрительным. Она была научена горьким опытом и твердо помнила, что легко такие дела не делаются. Отсутствие проблем начинало ее серьезно пугать. Она насторожилась, вытащила оба меча из ножен и стала красться к входу в маленькую пещерку, освещенную ярким светом.
– Никого неф, – сказал Ниппи негромко. – Дафай.
Даже его свидетельство Каэтану не успокоило: неужели волшебные предметы никто не охраняет? Однако стоять столбом на расстоянии нескольких метров от собственной цели было верхом глупости. Она вошла в небольшое помещение и остановилась в изумлении – в снопе золотого пламени возвышался перед ней треножник, на котором, небрежно сваленные в кучу, лежали четыре талисмана Джаганнатхи. Но не это поразило Интагейя Сан-гасойю, а то, что с противоположной стороны она видела точно такой же вход. И около него стояла хрупкая женщина в сияющих так, что больно глазам смотреть, доспехах, держа перед собой обнаженные клинки. Она выглядела изумленной и немного растерянной. А на безымянном пальце ее правой руки полыхал алым большой перстень...