Страница 9 из 98
Каэтана была невеселая и уставшая. Это удивило и насторожило Магнуса и Рогмо, которые еще полдня назад видели богиню веселой, свежей и бодрой.
– Что с вами, Каэ? – наконец решился спросить чародей.
– А что?.. – Она как-то безнадежно махнула рукой, но потом решила, что будет невежливо отмахнуться от человека, который проявил к тебе участие, и все-таки ответила: – Преотвратное настроение.
– Чем оно вызвано? – Рогмо спрашивал не из любопытства и не из вежливости, это она определила сразу.
– Так заметно? Прошу прощения... Сама не знаю. Наверное, дело в том, что с водоемами и реками мне на Варде никогда не везло. Когда я переплывала Дер, чтобы добраться до Аккарона, нам встретился левиафан. Потом в подземном озере меня чуть не сожрали безглазые рыбы и какая-то тварь, которая устроила там свою столовую. На Даргине я познакомилась со статуей Йабарданая, одержимой идеей уничтожать всех и вся. В ал-Ахкафе я опять же повидалась со Стражем Озера, и то, что он съел не меня, а другого человека, было совсем не моей заслугой. И не его тоже. Ну а если болото можно с натяжкой отнести к водоемам (все-таки воды там было многовато, на мой взгляд), то воспоминания о сарвохе будут достойным завершением этого списочка.
Она встала и прошлась из угла в угол просторной каюты.
– Я очень люблю воду и совсем ее не боюсь. Но не успела я вступить на борт галеры, на меня будто гири повесили. Трудно дышать, трудно говорить. Мысли разбегаются.
– Это дурные воспоминания, – авторитетным тоном заявил Барнаба. – А также тяжесть разлуки, естественная растерянность и резкая перемена климата. Все вполне объяснимо. Ложись-ка ты спать, и мы оставим тебя в покое на сегодня. Ты ведь встала ни свет ни заря. А завтра, вот увидишь, все будет гораздо лучше.
– Может, ты и прав, – вяло согласилась Каэ. Она пожелала спутникам спокойного сна и повалилась на кровать, как только они вышли за двери. Тод заявился через несколько минут и лег вдоль порога, перегородив вход своим огромным телом.
Однако если Барнаба и Номмо отправились спать в приподнятом настроении, болтая по дороге о всякой всячине, то Магнус выглядел немного встревоженным. От Рогмо не укрылась легкая тень, скользнувшая в его глазах, и он обратился к магу:
– Тебя что-то тревожит?
– Да, – ответил тот, оглянувшись. – Пойдем в каюту.
Сдружившиеся во время своего странствия, оба молодых человека занимали скромное, но уютное и изысканное помещение, оснащенное всем необходимым. Повалившись на кровати, устланные теплыми и мягкими одеялами, они некоторое время молчали. Полуэльф не хотел докучать магу расспросами, а Магнус напряженно размышлял. Наконец он обратился к другу:
– Барнаба – удивительное существо, но рассеянное и недальновидное. Может, потому, что его могущество практически неограниченно и самое большее, что грозит ему в случае неудачи, – это возврат к прежнему существованию. А это не самый трагический конец. Но я диву даюсь нашему Номмо, уж он-то должен был бы обратить внимание на то, что сказала Каэтана.
– А что? – насторожился Рогмо. У него неприятно засосало под ложечкой, будто сбывались худшие его предположения.
– Все-таки мы имеем дело с Богиней Истины, это необходимо уяснить раз и навсегда, – немедленно откликнулся чародей. – Она не может быть права или не права, у нее иная природа. Если она говорит, что ей не по себе, значит, это не ее личное состояние. Значит, здесь, на галере, находится нечто, что вызывает у нее эти мысли и чувства.
– А почему она тогда сразу не определит, что именно не так?
– Какой ты смешной, князь, – даже немного развеселился Магнус. – Она же в упор не видит зла, пока не столкнется с ним нос к носу. Как ты не понимаешь? Зло ведь не бывает истинным ни при каком раскладе, оно другой природы. И не истинным не бывает тоже. Зло – это пустота, пустота, не заполненная светом.
– Кажется, я сообразил! – воскликнул Рогмо. – Ты думаешь, для нее не существует зла?
– Конечно. Но ей тягостно ощущать близость пустоты. Поэтому она сразу тускнеет. И меня это пугает, потому что я делаю вывод, что враг умудрился пробраться на галеру. Нам с тобой придется смотреть в оба.
– А ты не можешь своим способом... – замялся Рогмо, – поколдовать, что ли?
– И это попробую, конечно. Но чуть позже. Давай заранее договоримся, что мы с тобой не забываем: на галере что-то не так. И внимательно за всем наблюдаем.
– Можем даже дежурить по очереди.
– Пока не стоит. – Магнус наклонился поближе к другу. – Рассуди здраво. Мы еще недалеко от столицы, находимся на территории Сонандана, рядом и армия, и жрецы, и бессмертные, которые души не чают в Каэтане, и даже поющие драконы. Если бы ты хотел наверняка нанести удар, стал бы сейчас рисковать?
– Проще простого, – ответил князь Энгурры, – я бы терпеливо дожидался того дня, когда мы выйдем в море Надор. А уж там развернулся бы вовсю. Слушай, Магнус, какой ты умный.
– Даже противно, – легко согласился чародей. – А теперь рассуждаем дальше: враг пока что не пошевелится, и мы тоже можем тихо и мирно спать.
– Согласен! – сказал Рогмо. – Что-то я устал сегодня...
Через несколько минут молодые люди уже сопели носами, выводя в высшей степени музыкальные рулады. Каэтана заснула уже давно, но долгожданный сон не принес ей облегчения. В призрачном мареве, которое искрилось россыпью мелких блесток, в клубах серого и липкого тумана периодически возникала темная фигура.
Фигура как фигура, ничего с виду в ней не было такого особенного, чтобы задыхаться от гнева и ужаса, метаться под одеялами, стонать и скрежетать зубами. Но несколько раз Каэ подскакивала на постели в полусознательном состоянии, с отвращением чувствуя, как холодный пот ручьями льется по лбу и спине, а потом падала назад, в трясину своего кошмарного видения. И чем оно было проще и безобиднее, чем больше искристое марево заслоняло темную тень, тем тяжелее и тяжелее становилось у нее на сердце. Когда Каэ окончательно очнулась, она лежала на спине, широко открыв глаза и глядя в резной потолок. Оттуда на нее равнодушно взирала какая-то деревянная рыбина, абсолютно далекая от этих загадок и тайн. И Каэ ей тихонечко позавидовала: плыви себе и плыви по деревянным волнам, не зная забот и печалей, не имея шансов добраться до берега, потому что его нет и в помине...
Тод чувствовал неладное. И как только хозяйка зашевелилась и уселась на кровати, протирая глаза, он бросился к ней, нетерпеливо толкая ее большой лобастой головой.
– Ну, что у тебя?
– Р-Р-РР.
– Вразумительно, что правда, то правда. Ладно, пес, давай постараемся отдохнуть.
Она говорила и сама не верила в такую счастливую возможность. Первый рассеянный луч света попытался пробиться сквозь зашторенное круглое окошко. Наступал рассвет следующего дня. Галера качалась и переваливалась на волнах; кричали наверху матросы; раздался зычный голос капитана. Каэ поняла, что на сегодня муки отдыха закончены и она имеет полное право выбраться наружу и принять участие в общих делах, в частности позавтракать со вкусом. Встала, потянулась, разминая мускулы, и с неудовольствием обнаружила, что чувствует себя усталой и разбитой, как когда-то раньше, после странствий по болотам Аллефельда или Тор Ангеха. Это было странно, даже несмотря на ночной вязкий кошмар. Все же каюта была слишком комфортабельной, а постель слишком удобной, чтобы полностью обессилеть за одну краткую ночь. Каэ махнула рукой, решив ни о чем не думать, набросила свежую рубаху, быстро затянулась широким поясом и выскочила из каюты, успев ласково погладить Такахай и Тайяскарон, лежавших на ночном низеньком столике.
Капитан Лоой радостно встретил свою повелительницу и повел ее в помещение столовой, где уже собрались остальные. За одним длинным столом чинно восседали Барнаба, Номмо, Магнус, Рогмо, а также три пунцовых от смущения молодых человека – смуглых, белозубых и мускулистых. Нарядные камзолы и шелковые рубахи на них сидели как сработанные из негнущегося материала, и движения у парней были замедленные и неловкие. Невооруженным глазом было видно, что они смущались и трепетали одновременно – странное сочетание и очень смешное, отметила Каэ про себя. Капитан Лоой представил их как старших офицеров команды галеры.