Страница 117 из 121
А Малах га-Мавет выступил против тебя. Но оказалось, что ты не просто бессмертна, а постигла суть самой смерти, и потому ничто не способно тебя уничтожить. Более того, твои воины, как ты видела и на этот раз, хоть и погибали в битве, но не отдавали свои души га-Мавету. И за это он возненавидел тебя. Проиграв великую битву, Новые боги долго не являлись миру.
А потом для людей наступили времена горя, раздоров и смуты. Первым перестал отвечать на молитвы солнечный бог Кэбоалан. В каких пространствах, в каких мирах пропала его золотая колесница, не ведомо никому. Но ведомо, что именно с тех пор стал возвышаться культ Шуллата. Племена огнепоклонников завоевали Урукур и основали нынешнее государство.
Гемертские и ромертские повелители признали власть Арескои, передрались друг с другом и воевали до тех пор, пока великий вождь гемертов – Макалидунг – наконец не объединил два эти племени и не основал могущественное государство Мерроэ.
Гораздо раньше четыре могущественных племени, в том числе ингевоны и аллоброги, заключили воинский союз и подчинили себе северо-запад Варда – Аллаэллу. В Аккароне воздвигли огромный храм Малах га-Мавету и стали приносить в нем человеческие жертвы. Историю остальных государств я рассказывать не стану, потому что уверен – за время своих странствий ты многое узнала об этом мире.
Каэтана молча кивнула. Рассказ старого жреца захватил ее воображение. Многие факты она действительно помнила, многое вспоминалось по ходу повествования, но она не перебивала Нингишзиду. Ей казалось, что нечто очень важное все время ускользает от нее, пребывая на самом краю сознания и не имея силы оформиться в четкую мысль.
А жрец тем временем продолжал:
– Только в Сонандане царили мир и покой. Весь остальной Вард постоянно горел в огне войн, сменялись правители, Новые боги воевали друг с другом за власть.
Одно время сильно возвеличились Баал-Хаддад и А – Лахатал. Потом в северных землях царствовал Кодеш. Когда, где и как Новые боги заключили союз с коварным Веретрагной, никому не известно. Но при его помощи они закрыли доступ на Арнемвенд Траэтаоне, Йабард-анаю и даже самому Барахою. Но с Барахоем вообще связаны самые неясные и отрывочные легенды.
Утверждают, что вскоре после того, как он создал Арнемвенд – нашу планету, – случилась страшная война с Тьмой. В этой битве погибла любимая жена Бара-хоя – Эльон. Богиней какой стихии она была, не помнит никто. После этого Барахой редко посещал землю. Вард быстро заселялся всякой нежитью. Новые боги творили демонов и чудовищ. И только дети Интагейи Сан-гасойи жили в мире истины и красоты. Но главное было даже не в этом.
– Понимаешь ли ты сама, о Великая, всю степень своего могущества? Владея знанием об истинной сути вещей, ты единственная была им настоящей повелительницей. Даже смерть не подчинялась Малах га-Мавету, сталкиваясь с тобой. Ты была важнее всех Древних богов еще и потому, что любила этот мир вполне человеческой любовью. Ты создала эту прекрасную страну, и сюда стекались все, кто хотел тишины, покоя и знаний. У тебя стало слишком много приверженцев. И Новые боги возненавидели тебя.
Приблизительно в то же время Олорун, верховный маг гемертов, создал свой бессмертный труд – Таабата Шарран. В нем он предсказал многие события. В том числе предостерегал Великую Истину, предрекая, что будет потеряно Имя Сути. Тогда его никто не понял.
Твое имя передавалось от одного верховного жреца к следующему и от короля к его преемнику. Если кто-то из них умирал, не выполнив своего долга, то в течение трех ночей его тень приходила из царства мертвых, пока клятва не была исполнена. Только после этого твои преданные находили покой.
Все эти века ты мудро правила Сонанданом. Для борьбы с огненными демонами Шуллата наши маги и военачальники создали полк Солнца. В специальных замках обучали рыцарей Дракона. Армия стала такой, какой ты ее видела в последней битве.
А тем временем сила Джоу Лахатала все росла и власть его распространилась по всему Арнемвенду.
Изредка – раз в несколько сотен лет – ты уходила за горы в сопровождении нескольких преданных спутников. Ты учила, что Истина всегда должна искать себя самое, иначе она станет мертвой и застывшей. Тогда у тебя и появилось одно из имен – Ищущая. Так что, когда ты прибыла в Сонандан, я именовал тебя в соответствии с обычаем, но не возбуждал твоих подозрений.
Два века назад ты опять собралась во внешний мир. Мой предшественник и тогдашний правитель отговаривали тебя: Вард очень изменился и по нему стало небезопасно странствовать. Но ты не могла сидеть на месте. Тебе казалось, что ты высыхаешь, как источник, у которого нет ключа, чтобы питать его свежими водами. И никто не смог тебе воспротивиться.
В день полной луны ты вышла из ущелья Онодонги и скрылась в лесу. С тех пор тебя никто не видел. Не вернулись и двое воинов, ушедших с тобой в эти стран – ствия. Ни от тебя, ни от них не было известий. Какое-то время огонь еще горел на твоем алтаре. Он был связан с тобой таинственными древними узами и был частью тебя самой. Но однажды мы заметили, что пламя стало уменьшаться; огонь отказывался от сухого дерева, больше не поедая его. И однажды, в горестный для всего Сонандана день, пламя вовсе погасло.
У нас больше не было великой Кахатанны. Твой храм опустел и умер. На следующее утро его двери оказались запертыми изнутри столь надежно, что открыть их не сумели ни воины, ни маги. Храм ждал тебя...
Старый жрец остановился, чтобы перевести дух. Он выпил вино большими глотками и продолжил:
– Мы искали тебя по всему миру, а тем временем как могли исполняли свои обязанности. Правда, Новые боги осмелели и армию приходилось держать в постоянной боевой готовности. Через горы стали проникать чудовища, А однажды Салмакиду на несколько дней окружила огромная стая оборотней. И только вызванный на помощь Аджахак помог нам быстро справиться с этой бедой.
Мир без тебя начал безудержно меняться. У нас оставалась только одна надежда – в Таабата Шарран было предсказано, что однажды ты вернешься, не ведая о том, что возвращаешься; ты выиграешь великое сражение, не ведая, что принимаешь в нем участие. Ты придешь к храму задавать вопросы, не ведая, что должна отвечать на них. И в день, когда храм распахнет свои двери, мир и покой вернутся на нашу землю.
Как же мы ждали этого дня, о Кахатанна! Мы твердили по ночам твое имя, умоляя тебя вернуться. Мы заклинали тебя твоей любовью к этой земле, к этому народу. Ты долго шла сюда. Но мы верили. Таабата Шарран гласит, что день твоего обновления станет днем обновления всего мира.
– Послушай, – сказала вдруг Каэтана, – послушай, жрец. Есть ли где-нибудь в моем храме или в любом другом месте портрет Олоруна?
– Конечно, есть. Мать Истины, – склонился Тха-галеджа. – Он висит на противоположной стене. Но что тебе в нем?
– Однажды во время своих странствий я встретила Гайамарта. Вам что-нибудь говорит это имя?
– Говорит, великая. Это один из Древних богов. Но легенды гласят, что он стал отступником и принял сторону Новых богов, потому что не хотел покидать Арнем-венд, а силы и власти, подобной твоей, у него не было.
– Гайамарт попросил меня поинтересоваться судьбой Олоруна там и тогда, где и когда мне смогут ответить на этот вопрос.
– Ты что-нибудь помнишь? – спросил жрец после короткой паузы.
– Я начинаю вспоминать, Нингишзида. Но то, что я начинаю вспоминать, кажется мне абсолютно невозможным. Когда же я начинаю складывать мозаику событий, то получается, что это не так уж и невозможно. Что стало с Олоруном?
– Многие столетия он был верховным магом у гемертов. Когда-то мой предшественник пытался выяснить у тебя, откуда он пришел, но ты ответила, что он был всегда, и более – ничего. Но однажды Олорун исчез, не оставив после себя ничего, кроме Таабата Шарран. Экземпляров этой книги было довольно много, но постепенно с ними начали твориться неприятные чудеса. Они горели при пожарах, исчезали при ограблениях храмов – а храмы стали грабить безбожно; они просто рассыпались в прах в руках потрясенных жрецов.