Двойник для шута

Потом, много лет спустя, они покидали это сказочное место и отправлялись в бесконечное путешествие по всему Лунггару, разыскивая тех, кто нуждался в их мудром совете, помощи и защите. Между собой они общались при помощи посланий, непонятных никому, кроме самих токе и их последователей. Тот, кто получал подобное письмо, должен был выполнить все, о чем бы его ни попросили, не задавая лишних вопросов.

Так гласил закон.

Тем более что просьбы случались чрезвычайно редко, и лишь иногда кто–нибудь получал издалека весточку — золотой стержень с навязанными на нем шелковыми шнурами…

 

* * *

 

Герцог Гуммер вернулся из Ашкелона несколько потрясенный своими многочисленными открытиями. Поскольку этот вопрос мог быть рассмотрен и не на Большом Совете, и не в присутствии императора, то разбирательство перенесли в тихую и уютную обстановку апартаментов Аббона Флерийского — к немалому удивлению последнего. Впрочем, хотя он и изумлялся, но не протестовал.

Его светлость, наместник Ашкелона, был взвинчен до предела и, можно сказать, возмущен. Когда все расселись и угомонились, прекратив разговаривать, он откашлялся и вышел в центр комнаты.

— Я должен сообщить вам несколько чрезвычайных фактов, господа. Они заставили меня по–новому взглянуть на многие хорошо, казалось бы, известные вещи. Надеюсь, что я услышу и ваше мнение, и ваши толкования. Я очень боюсь ошибиться в выводах, ибо они настолько далеко идущие, что могут привести к вооруженному столкновению, к войне, в конечном итоге.

— Не волнуйтесь, ваша светлость, — сказал как всегда спокойный Аластер Дембийский. — Сообща мы что–нибудь обязательно придумаем.

— Конечно, конечно, герцог. Итак, я начинаю. Во–первых, захваченных в плен оказалось значительно меньше, чем я думал. И я позволил себе отложить допрос пленников напоследок, а сперва заняться обычным, рутинным расследованием. Вот что я выяснил. Корабли построены по типу эмденских, это правда. Однако древесина, из которой они сделаны, решительно не эмденская. Эти деревья и близко не росли на Ходевене — ни на севере, ни на юге…

— Думаю, что и запад, и восток они тоже не заселили? — весело спросил Теобальд.

— Совершенно верно. Это знаменитые бангалорские пальмы, из которых делают не менее знаменитые бангалорские кадазаны, способные выдержать любые штормы и ветры. И это, как я уже сказал, первое, что мне удалось выяснить.

Второй пункт моего расследования касался тел убитых во время этого печального инцидента. "Эмденские", с позволения сказать, воины даже близко не похожи на своих соплеменников. Насколько я знаю, на северо–западе Ходевена проживают народы с ярко выраженными признаками древней агульской расы, как–то: раскосые глаза преимущественно светлых цветов, оливковый цвет кожи, особая форма бровей и надбровных дуг…

— Да вы стали настоящим ученым, дорогой герцог! — воскликнул князь Даджарра.

— Представьте себе, я не поленился изучить два объемистых тома, посвященных исследованиям рас, наций и народностей. Кстати, рекомендую. Никогда не думал, что подобная наука может оказаться такой захватывающе интересной. Но вернемся к нашим быкам: все убитые принадлежали к народу, населяющему Бангалорский архипелаг, — это совершенно очевидно. Но я не остановился на этом. Я приказал предоставить мне все личные вещи, найденные у мертвецов…

— Простите, герцог, — полюбопытствовал Локлан Лэрдский. — А как мертвецов сохранили до вашего прибытия?

— Естественно, в меду, — пожал плечами Гуммер, который, как и все ашкелонцы, сызмальства привык именно к такому способу бальзамирования покойников.

— Спасибо, — хмыкнул министр обороны. — Весьма поучительная получилась беседа, господа. Вы не находите?

— Угу, — красноречиво заметил Сивард. Самое странное, что все его поняли.

— Так вот, — продолжил герцог, дождавшись, когда все успокоились. — И личные вещи, вроде кисетов, кошельков, мелких украшений, — также бангалорские, о чем свидетельствуют характерный узор, ткани и вышивка.

Но самым главным оказалось то обстоятельство, что на многих мертвецах были найдены татуировки, которые обычно делают солдатам регулярной армии архонта.

— Вот это поворот — присвистнул Аббон Флерийский. — Признаться, такого я не ожидал, господа. Интересно, что в таком случае дал допрос?

— Он не многое добавил, — признался герцог Гуммер, — но и не изменил моего мнения. Большинство пленных, а их и так, повторяю, было очень мало, отказались говорить. Но несколько человек признались, что служили во флоте. Как–то утром их просто подняли по тревоге и отправили к ашкелонскому побережью Жемчужного моря. Вот и все. И хотя они убивали наших соотечественников и подданных, я обвиняю их в последнюю очередь, ибо они всего–навсего выполняли приказ.

— То есть как это, в последнюю очередь? — возмутился Сивард. — Да чихать я хотел на то, чей приказ выполняли эти мясники. Они заслуживают самого серьезного наказания.

— Вовсе нет, — внезапно прервал одноглазого Аластер. — Они солдаты, а к солдатам — после их пленения, естественно, — нужно относиться снисходительно. Что было бы с мирными гражданами, если бы солдаты вдруг ни с того ни с сего отказались выполнять приказы либо начали их обсуждать? Возник бы хаос.

— А отчего вы их защищаете? — вопросил Сивард. — Мы же не воюем и войну отрицаем как таковую.

— Это просто счастье, что моим людям не нужно браться за оружие, — мягко отвечал ему герцог Дембийский. — И все же, если бы это потребовалось, они не стали бы рассуждать. Только на это уповает любой командующий. Спросите у Локлана.