Двойник для шута

Тощее, изможденное тело, из которого неведомая сила выпила всю влагу, отчаянно требовало новых жизненных сил и энергии. Эрлтон надеялся на то, что со временем он решит эту проблему, но сейчас ему был известен единственный способ оставаться в живых. Способ этот был неприятен своей ненадежностью и трудоемкостью; он напоминал о тех, кого сам магистр презирал всей душой, — жалких деревенских знахарях и колдунах, которым недоступны истинные знания и могущество. Его унижало, что он, Эрлтон, глава Ордена Черной Змеи, вынужден пользоваться столь варварскими средствами, лишенными элегантности и изящества, вызванными очевидным бессилием того, кто поступает подобным образом. Но он не имел права прибегнуть к помощи иных сил, всколыхнуть пространство и тем привлечь к себе внимание своих врагов, да и не хотел пользоваться запретной магией.

Человек в серебряной маске стиснул зубы и глухо застонал.

Он ясно видел, как его лицо объедают полосатые яркие рыбешки с огромными спинными плавниками, похожими на перья, и ему стало жутко.

Он дернулся в бассейне, и загустевшая, остывшая жидкость, кое–где взявшаяся комками, выплеснулась через край.

Иногда кровь все же сворачивалась, невзирая на испытанные средства, которые добавляли в нее, чтобы сохранить свежей в течение нескольких часов.

 

* * *

 

Сиварда Ру и герцога Аластера срочно вытребовали из–за праздничного стола. Гвардеец подошел к ним неслышно, наклонился над ухом своего командира и сказал всего несколько слов, после чего герцог Дембийский осторожно тронул сидящего рядом Сиварда за рукав и незаметно покинул собравшихся. Одноглазый последовал за ним, все еще сжимая в руке свиную ножку, с которой капал упоительный соус. Расстаться с этой добычей у начальника Тайной службы не было сил.

Пиршество было в самом разгаре. Музыканты превзошли сами себя, исполняя одну прекрасную мелодию за другой. На свободной от столов половине зала кружились в медленном танце больше сотни пар. Жонглеры и шуты развлекали своим искусством прочих, не давая им скучать. Слуги сбивались с ног, унося пустые блюда и доставляя взамен с кухни все новые и новые шедевры. На отдельном столике стоял свадебный торт необъятных размеров, похожий на бело–голубое облако, случайно застывшее на огромном золотом блюде. От него распространялся такой восхитительный аромат, что гости с нетерпением предвкушали десерт.

Императрица была очаровательна и приветлива, император щедро одаривал гостей вниманием, и уход нескольких его приближенных попросту остался незамеченным.

Аббон Флерийский подумал–подумал да и направился следом — все равно спокойно сидеть среди гостей, сгорая от любопытства и нетерпения, он не мог.

Друзей он обнаружил в кабинете Сиварда — то есть довольно далеко от пиршественного зала. Сюда едва долетали отголоски праздника: звучала негромко музыка, но казалось, что все это происходит в каком–то другом измерении, где нет места боли и крови, смерти и страху. И было немного завидно, что есть люди, которые могут себе позволить не думать о неприятном хотя бы сегодня. Правда, как мало их — этих людей — и насколько больше тех, кто обязан скрывать свою озабоченность под маской веселья и беззаботности.

Кабинет одноглазого наполняли предметы скромные, но чрезвычайно дорогие. Большую часть комнаты занимал стол красного дерева с гнутыми бронзовыми ножками и шкафы, стоящие вдоль стен. Их полки буквально ломились под тяжестью пухлых фолиантов, переплетенных в дешевую свиную кожу или темную ткань. Эти книги были предназначены отнюдь не для развлекательного чтения, и украшать их никто не стремился. Главным достоинством томов считалась невероятная прочность как самих листов, так и переплета. Все шкафы имели тяжелые дубовые двери и запирались на замки. У стола стояло кресло с алой бархатной обивкой, размерами и формой похожее на трон. Два или три кресла стояли у камина, который теперь, в жаркое летнее время выглядел крохотной черной и холодной пещеркой. На мраморной каминной доске стояли вырезанные из камня фигурки — Сивард страстно их коллекционировал, и друзья, зная об этой его невинной слабости, охотно дарили ему забавные и оригинальные вещицы из разных стран. Высокие стрельчатые окна в кабинете были забраны надежными толстыми решетками, ибо многие желали бы проникнуть в святая святых Тайной службы императора и поинтересоваться ее секретами.

Уже стемнело, но Сивард зажег только четыре свечи: по одной в каждом из четырех огромных серебряных канделябров. Их света хватало только на то, чтобы не споткнуться и не набить шишек в кромешной тьме, да в подробностях разглядеть стол одноглазого. Большая же часть комнаты тонула во мраке.

Сивард Ру в своем пышном праздничном одеянии — великолепном костюме черно–красно–золотого цвета, в перьях и мехах — казался абсолютно неуместным в этой рабочей обстановке. Обнаружилось, что он прихватил с собой пару бутылок вина и теперь пил в одиночестве, раздумывая над очередной проблемой.

— Что случилось? — спросил маг шепотом; не решаясь нарушить торжественную тишину, царящую здесь.

— А–а, это ты! — обрадовался Сивард Ру. — Просто великолепно, что ты явился. А я уж собирался отряжать за тобой человека, потому что мне скоро потребуется помощь: видишь ли, вернулись те, кто сопровождал Террил в ее поместье. Они привезли свежие новости; и новости, сразу предупреждаю, прескверные. Плеснуть тебе винца в бокал? Только в мой — другого нет.

— Что с Террил? — выдохнул маг.

— Все в порядке, слава Богу. Но не знаю, стоит ли сейчас говорить Теобальду, что ее пытались похитить, или повременить с этим.

С этими словами Сивард придвинул магу непочатую бутылку, только что им откупоренную. Бокал повертел в руках, но отдавать не стал. Вместо того налил вина и себе. Поднял на уровень глаз, разглядывая на свет прозрачную голубую жидкость.