Страница 162 из 164
Этого Далихаджар не ощущал никогда. Он умирал, но не терял дарованной ему силы. А теперь, оставаясь живым, стоит перед сильнейшим монхиганом Лунггара и чувствует, что ему не подчиняется ни одна капля из той полноводной реки энергии, которая течет сейчас мимо! И он испытывает смертельный ужас.
— Уходи, — говорит Ортон негромко.
И человек в серебряной маске валится на каменный пол как подкошенный. Ему не хватает воздуха, чтобы дышать, и минут, чтобы их прожить. Его жизнь завершается, он знает это наверняка. Внезапно какая–то мысль посещает его. Он сдергивает с лица маску и хрипит:
— Я не хочу умирать так.
Ортон несколько секунд вглядывается в жуткий череп, где гнилое мясо, обрывки кожи, проеденный нос и зияющие дыры в щеках, сквозь которые видны острые клыки, образуют самую жуткую картину, которую он когда–либо видел. Ему становится жаль Далихаджара — не того, который обрек народ целого континента на мучительную смерть в огне и лаве; не того, кто уничтожил все живое на Бангалоре и восстал против своего отца и братьев; не того, на чьей совести лежит страшная гибель Арианны, но этого — одинокого, страдающего, уродливого.
— Это было бы несправедливо, — соглашается Ортон, проводя ладонью по лицу умирающего.
— Я, я, я ничего не чувствую, — шепчет Далихаджар, шаря пальцами по восстановившейся коже. — Я не могу видеть. Какой я теперь?
— Ты похож на отца, — говорит император. — Спи спокойно. Я прощаю и отпускаю тебя.