Двойник для шута

— Мы не можем найти настоящего убийцу, — ответил герцог честно. — Мы уже добрались до наемников, выполнивших это поручение, нашли подручных. Но мы не знаем, кто именно направлял ту руку, которая поразила Ортона.

— А вы догадываетесь, кто это может быть?

— Все следы ведут на Бангалорский архипелаг. Но дальше — мы не можем обрушивать силу нашего гнева на всех подряд, чтобы среди сотен невинных жертв оказался убийца. А если мы промахнемся?

— Знаю, — неожиданно согласился Даргейм.

Аластер опешил. Он–то ожидал долгой словесной баталии с этим неукротимым человеком, который должен был стремиться покарать всех и каждого за смерть своего Друга.

— Мне Ортон это все подробно разъяснил. Правда, я не понял и половины, — откровенно признался король, — но это не так уж важно. Важно, что Ортон не хотел бы, чтобы я объявил войну Бангалорам и вырезал там всех до единого, хотя, видит Бог, они этого заслуживают.

Герцог Дембийский подумал, что, кажется, несчастному близнецу так и не удалось ничего объяснить своему Другу.

— Это хорошо, что ты был честен со мной, — одобрил Даргейм, протягивая Аластеру свою грубую, мозолистую лапищу. — Тогда я тебе кое–что покажу и подробно объясню. Я сам думал заняться этим делом, но если Ортон любил тебя и ты оказался именно таким, как он о тебе говорил, что ж, я поделюсь с тобой. Вот, смотри, что у меня есть.

И он подал Аластеру клочок пергамента, все время норовивший скрутиться в трубочку.

"Господин и повелитель, архонт мой, — было коряво нацарапано на нем самыми мелкими буквами, какие только были доступны человеческому глазу. — Как я уже и докладывал, император жив и сегодня присутствовал на обеде. Я видел его лично три раза после того, как завершился турнир. Этот митхан — последний. С благоговением, ваш покорный слуга".

— Как к тебе попало это письмо, король?

— С неба упало, — ухмыльнулся варвар. — Да не гляди на меня волком, герцог. С неба. Я сегодня митхана подстрелил со скуки — гляжу, а к его лапе клочок этот примотан. Ну, я и развязал.

— А как он летел?

— На юг, естественно. На Бангалоры, если ты это имеешь в виду. Что, и теперь не можешь послать туда армию?

— Увы, король. Не могу и не пошлю.

— Я так и знал.

— Вот бы выяснить, кто отправил этого митхана, — протянул герцог задумчиво.

— А чего тут выяснять? Я уже дал своим воинам приказ отыскать того, у кого была хищная птица, — они все вверх дном перевернут, а виновника отыщут.

Словно в подтверждение его слов на лужайке перед дворцом раздался лихой свист.

— Вот и они! — обрадовался Даргейм. — Интересно, кого поймали?

Король и герцог свесились через перила. Внизу стояли четверо дюжих воинов Самааны и держали обмякшее, как мешок, тело пухлого, разряженного человека.

— Лысый волк! — выругался Даргейм. — Одни трупы! Пытать некого.

* * *

В Великом Роане был уже яркий солнечный день, а Аиойна еще нежилась в объятиях ночи. Дворец Чиванга был погружен в тишину и покой, когда внизу, у золотых ворот, раздался страшный грохот.

Один из токе, учитель Ирам–зат–ал–Имад, вышел на смотровую площадку надвратной башни и спросил у того, кто был внизу:

— За какой надобностью явился ты сюда? В этом году мы уже взяли ученика.

В ответ раздались странные звуки, похожие на пение рога, были они мелодичны и чарующи, а голос поющего — мощным и звучным.

— Не может быть, — прошептал токе.

Он щелкнул пальцами, и в воздухе разлилось ослепительное сияние бледно–голубого цвета. В нем стал виден тот, кто пришел этой ночью во дворец Чиванга не за тем, чтобы отвечать на вопросы перед золотыми, серебряными и железными воротами. Быстрым взглядом окинул ал–Имад черно–зеленый панцирь, изумрудные горящие глаза, двойной ряд шипов, идущий по всей спине. Он знал этого великолепного воина слишком хорошо и знал, что просто так тот не станет нарушать тишину и покой в обители своих преданных друзей.

— Здравствуй, Ульрих, — сказал он негромко. Но тот, кто был внизу, хорошо его расслышал.

— Погоди, я отворю ворота.

Спустя час в так называемой Морской комнате дворца Чиванга собрались все токе и их старшие ученики.

Морская комната была сделана как кусочек подводного мира. Здесь все было выполнено в голубых и бирюзовых тонах; со стен глядели оскаленные морды морских тварей; в углах громоздились толстые ветви кораллов; невероятных размеров перламутровые раковины играли роль фонтанов; потолок, похожий на гладкую поверхность воды, в которой снуют рыбешки и царственно парят прозрачные медузы, поддерживали колонны в виде жгутов спутанных водорослей и водяных растений. А пол был усыпан мелким чистым песком бело–золотого цвета.

— Давно я здесь не был, — негромко сказал тот, кого назвали Ульрихом.

Ученики токе не сводили глаз с великана, служившего в известной на весь обитаемый мир гвардии императора Великого Роана, и восхищались. Он был действительно могуч и к тому же красив неповторимой, невероятной красотой народа, который постепенно исчезал с лица этой планеты.

— Чем мы можем помочь тебе, Ульрих? — спросил ал–Имад. — Скажи только, чего ты желаешь, и мы все для тебя сделаем.

— Так много я не попрошу, — усмехнулся гвардеец. — Ты же знаешь закон Брагана, мудрый токе: никто из Агилольфингов и их слуг не должен превышать в своих деяниях меру человеческого могущества. Нам все должно даваться с таким же трудом, как и остальным жителям этого мира.