Страница 136 из 164
— Да, я знаю. Мне учитель говорил, — прошептала принцесса.
— А ты знаешь легенду?
— Нет, легенду не слышала.
— Говорят, давным–давно жили эти юноша и девушка, которым на земле все время что–то мешало воссоединиться. И тогда они договорились, что после смерти обязательно будут вместе. Так случилось, что потом они расстались и долго друг друга не видели. Но однажды ночью юноша зашел в дом своей подруги и сказал одно только слово: "Пойдем". Она ни о чем его не спрашивала и вышла следом за ним на порог дома. Тогда он схватил ее на руки и взлетел в небо — высоко–высоко. Но он–то уже был мертвый, а его любимая еще принадлежала миру живых, и все сущее вновь воспротивилось их союзу. Однако девушка воззвала к Богу, и Господь сжалился над ними и позволил им остаться вместе уже навсегда. Видишь, они летят в небе, держась за руки? Обещаю тебе, что мы с тобой будем вместе и в жизни, и в смерти. Согласна?
— Да, мой повелитель, — прошептала Арианна. — А теперь поцелуй меня и расскажи, что случилось: несчастный близнец умер?
— К великой нашей скорби.
— Когда же найдут убийцу? — воскликнула молодая государыня. — Я хоть и гоню прочь нелепые и глупые мысли, но мне иногда кажется, что тебе угрожает опасность, что она все ближе и ближе. Порой, вообрази себе, мне мерещится, что я могу стать причиной твоего несчастья, и тогда я начинаю ненавидеть себя.
— Только этого не хватало!
— Я понимаю, что говорю глупости, но ведь душе не прикажешь — она чувствует недоброе и мечется как птица в клетке. Что же мне делать?
— Верить, конечно. Верить мне и нашим друзьям. Ты должна знать, что все у нас будет хорошо. Однажды мы с тобой встретились, нашли друг друга. С нами произошло самое главное чудо, какое вообще может случиться в жизни человека. И нелепо теперь, когда мы стали во сто крат сильнее нашей любовью и верностью, сдаться, уступить чужой ненависти, зависти, злобе. Этого просто не должно быть, Арианна. Обещай мне, что завтра ты начисто забудешь о своих дурных предчувствиях. Вот проводим их занудливых величеств и будем предоставлены сами себе. Я обещаю, что стану уделять тебе гораздо больше времени, может, целую неделю не отойду от тебя ни на шаг. Возьму у наших драгоценных подданных слово не тревожить меня и разбираться со всеми делами да увезу свою драгоценную женушку на край света! Ну как?
— Это было бы просто прекрасно, — расцвела Арианна. — Только одного не могу понять, как я жила без тебя все эти годы?
— А ты знала, что мы встретимся, и я тоже знал. Вот мы и жили этим ожиданием, иначе нас давно уже не стало бы — во всяком случае, таких, какие мы сейчас. Единственное, что омрачает мое счастье, — это то, что я должен немного огорчить тебя, но ты ведь обещала, что будешь сильной. Я могу надеяться, что ты вытерпишь маленькую неприятную новость?
— Постараюсь, насколько хватит моих сил, — осторожно сказала Арианна, а ее сердце бешено заколотилось, предчувствуя недоброе.
— Завтра, после того как мы проводим иностранных монархов, будет Большой Ночной Совет. И я задержусь, возможно, на всю ночь. Но это в последний раз.
— Только–то и всего… — облегченно выдохнула девушка. — Слава Богу!
— Вот те раз, — огорчился император. — Наступило время, когда моя любимая жена радуется моему отсутствию. И давно ли с тобой случились подобные перемены?
— Глупый, — улыбнулась Арианна. — Просто я ожидала чего–то гораздо худшего. А эту ночь — уверяю тебя, она будет долгой, очень долгой и одинокой — я скоротаю, думая о тебе.
Остаток ночи они провели, уже не отрываясь друг от друга ни на секунду. Когда говорят, что не придумано еще слов, чтобы описать состояние настоящей, всеохватывающей любви, это не кокетство и не попытка скрыть собственное бессилие. Таких слов нет, потому что не так уж много людей на свете получили невероятное счастье любить и быть любимым с такой неистовой силой.
Однажды, когда все изменится, слова найдутся.
Уходя утром от Арианны (она еще спала, и он не решился нарушить ее сладкий сон), Ортон внезапно почувствовал, как острая тоска — еще более страшная от своей беспричинности — пронзила все его существо. Ему почудилось на мгновение, что он может больше никогда не увидеть свою любимую, но император тут же отогнал эти мысли, и в конечном итоге любая мысль материальна, и если достаточно долго о чем–то думать, то это может произойти на самом деле.
Ортон бросил последний взгляд на императрицу и быстро вышел из опочивальни.
Его ждал долгий и трудный день.
* * *
Аластер явился к Аббону Флерийскому среди ночи. И если Сиварда мучила бессонница, то мага мучил командир императорских гвардейцев, безжалостно вырвавший Аббона из теплых и ласковых объятий его постели.
— Ты с ума сошел, — сказал маг, спуская ноги с кровати и помещая их с невероятной осторожностью в мягкие домашние туфли, украшенные ракушками и вырезанными из дерева фигурками.
— Если я скажу, что да, ты перестанешь ворчать и жаловаться на свою скорбную жизнь? — поинтересовался великан.
— Точно не обещаю, но попробовать можно, — тут же откликнулся Аббон.
— Если ты шутишь, значит, уже достаточно проснулся, чтобы говорить о серьезных делах.
— Может, не нужно? Может, завтра, а? Маг на минуту замолчал, затем отчаянно потряс головой и решительно молвил: