Страница 121 из 164
— Спасибо, — лукаво улыбнулась Арианна. Тут она обратила свой взгляд на Ортона и снова встревожилась. — А что вы, супруг мой? Как вы себя чувствуете?
— Благодарю вас, Арианна, — вяло усмехнулся Ортон. — Все хорошо, только вот одолевает сонливость. Господа, у меня к вам просьба: вдруг меня разморит, будите нещадно. Иначе гости могут обидеться.
— Конечно, конечно, государь, — успокоил его Теобальд.
— Не нравится мне это, — снова зашептал Сивард прямо в ухо Аббону.
— Дай мне покой, егоза! — так и шарахнулся тот. — И так тошно, а тут еще твои комментарии.
Лагуамбон стоял в стороне и внимательно следил за ходом поединка между Бодуэном и Амхарау. Симпатии зрителей поделились ровно на две половины: одним нравились молодость, красота и звериная грация рамонского вождя; другим по душе был изысканный и утонченный Бодуэн, покоривший немало женских сердец.
Это была удивительная схватка грозного медведя с ослепительно сверкающими клыками и стремительного гордого орла с окровавленным клювом. Противники стоили друг друга, видели друг друга в деле и знали, чего можно ожидать. Клинки, скрещиваясь, звенели и высекали искры; публика рукоплескала; фанфары гремели — и Арианна почувствовала, что у нее тоже начинает кружиться голова.
Внезапно стон разочарования пронесся над рядами зрителей: Бодуэн был повержен рамонским вождем, причем он свалился, оглушенный единственным точным и невероятно мощным ударом. Амхарау потребовалось всего двадцать минут, чтобы решить исход боя.
Оруженосцы унесли с арены сине–белого рыцаря, бессильно распростертого у ног победителя, а герольды объявили перерыв, после которого Лагуамбон Унанганец и Амхарау Красноклювый должны будут сражаться за главную награду — корону роанского турнира.
Ее торжественно вынесли на бархатной подушке цвета утренней зари двое гвардейцев и возложили на колоннообразную подставку, вырезанную из розового оникса и украшенную ярко–розовыми турмалинами и бледными рубинами. Сама корона была настоящим произведением искусства, не говоря уже о том, что стоила огромных денег.
Император, похоже, чувствовал себя значительно лучше. Он больше не обливался холодным потом, и глаза его не слипались от усталости, так что его придворные немного расслабились. Но вдруг Ортон спросил тихим прерывающимся голосом:
— Кто победил?
— Амхарау, Ваше величество, — ответил Аббон изумленно.
— Странно, что я не видел. Но не беда. Пусть продолжают.
— Что он говорит? — испугалась Арианна.
— Не знаю, — отозвалась баронесса Кадоган. — Но теперь главное — чтобы никто ничего не заметил. По–моему, он болен.
— Его нужно увести отсюда, — сказал Сивард, — ему плохо.
— Осталось совсем немного, — пожал плечами Теобальд. Он несколько минут молчал, оценивая обстановку, затем решился: — Что ж, если продлить перерыв перед заключительным поединком, то мы можем обернуться до дворца и обратно и доставить сюда здорового императора. Во избежание ненужных толков. Государыня, вы поедете с нами?
— А как лучше? — спросила Арианна, обращаясь к Аластеру. — Что вы посоветуете, герцог?
— Оставайтесь на месте, если считаете это возможным, мы с Теобальдом справимся. Ваше величество, готовы ли вы следовать вместе с нами?
— Странный вопрос, дорогой Аластер. Можно подумать, что я когда–либо мог перечить тебе. Если ты решил уехать отсюда, то, право, я очень рад. Мне теперь же нужно отдохнуть. Вообразите, господа, какая красота — прохладные простыни, легкие напитки, тихая музыка. Здесь шумно, господа, слишком шумно. Как ваши уши выдерживают этот страшный скрежет?
— Он бредит. Быстрее.
По знаку командира гвардейцев телохранители окружили императора, и он, довольно бодро поднявшись с места, двинулся к поджидавшему его экипажу.
— Алейя, — испуганно спросила молодая государыня. — Что это… с императором?
— Надеюсь, что это обычное переутомление и результат общего перегрева. На нем слишком темные одежды, возможно, это как–то повлияло. Не беспокойтесь: во дворце им тут же займутся, а наши молодцы быстро доставят сюда надежную замену. Ох, хоть бы меня кто заменил: я тоже ужасно устала.
— Тебе не нравится турнир?
— И тебе однажды разонравится, дорогая моя. Просто для этого нужно время и еще раз время. Первые десять–пятнадцать раз действительно захватывает дух, а после привыкаешь и считаешь, что три дня — это многовато для того, чтобы несколько сотен бойцовых петухов выясняли между собой отношения. И дня достаточно.
Как Аластер и обещал, они с Теобальдом очень быстро исполнили задуманное, и уже спустя полчаса император, только облаченный в темно–красные, шитые золотом одежды, занял свое место подле супруги. Поэтому те из зрителей, кто обратил внимание на отъезд его величества, получили исчерпывающее и наглядное объяснение: императору стало жарко, и он побывал во дворце, чтобы освежиться и переодеться. Об этом незначительном факте почти сразу забыли: такое случалось довольно часто.
— Как он? — спросил Аббон Флерийский, едва исполинская фигура Аластера возникла в ложе.
Тот сделал красноречивое движение бровями и покосился на Арианну. Затем ответил довольно внятно:
— Уже не о чем беспокоиться. Разберешься во дворце.
Увидев, что все титулованные особы вновь находятся на своих местах, церемониймейстер явился к Аластеру за разрешением начинать третий, решающий поединок.