Страница 9 из 17
– Можно сказать, что мне присудили крупный штраф и отправили его отрабатывать куда-нибудь...
– Годится. Так и сделаем. Еще одно: с сегодняшнего дня ты включен в команду. Дело, конечно, твое, но я не советую говорить другим свое настоящее имя и фамилию. И вообще поменьше болтай. Здесь все называют друг друга по псевдонимам или позывным. Придумай себе какой-нибудь позывной сам. А то ребята так могут прозвать, что не обрадуешься.
– Ладно, я попробую.
– Попробуй. Запомни и еще одно. Формально команды не существует. Если ты где-то заикнешься про нее, сделаешь хуже только себе. Доказать ты ничего не сможешь. Не пробуй покидать территорию – если сделаешь это и тебя увидят в городе, – наш договор аннулируется, следственный отдел возобновляет уголовное дело со всеми вытекающими последствиями.
Антон удрученно кивнул.
– Напоследок хочу тебя обрадовать. Условно срок нашего договора – один год. На самом деле мы надеемся все сделать гораздо быстрее. Если все сложится удачно, ты не пожалеешь, что оказался в команде. Это я тебе обещаю.
– А если неудачно?
– От неудач не застрахован никто, даже я. Поел? Тогда пошли.
Склад помещался в таком же деревянном домике. Сергеев раскодировал замок и предоставил Антону самому выбрать себе мягкие спортивные ботинки и черный комбинезон со следами оторванной нашивки «ЭКОПОЛ». Были здесь еще майки, полотенца, зубные щетки, авторучки и прочая бытовая мелочь.
В душевой комнате у Антона отобрали собственную одежду, сказав, что «пусть пока полежит на складе». Сергеев, убедившись, что с новобранцем все в порядке, поинтересовался, нужно ли ему выдавать сигареты, и ушел по своим делам.
Антон вышел из душа и понял, что не знает, как пройти к своему домику. Он отправился наугад и вскоре наткнулся на высокий забор, из-за которого доносились возбужденные крики и звонкие шлепки – похоже, там играли в волейбол.
Он прошел дальше вдоль забора, увидел турники, барьеры, стенды для стрельбы из арбалета и метания холодного оружия. Все это походило на обычный спортивный лагерь. Почему-то было совсем безлюдно.
Побродив с полчаса, Антон вышел наконец к своему жилищу. Дверь была открыта настежь. Он шагнул внутрь и увидел, что сосед сидит на кровати и курит. Лицо у него было покрасневшее, волосы – мокрые, на темно-синей майке проступали пятна пота. Похоже, ему только что пришлось серьезно поработать мышцами.
– Здесь будешь жить? – с ходу спросил сосед.
– Наверно, – пожал плечами Антон.
– Кровать за собой убирай, ладно? Меня зовут Сержант.
Антон протянул руку и понял, что не знает, как назваться. Он так и не придумал себе псевдоним. Пришлось представляться настоящим именем.
– Уф-ф... – выдохнул Сержант, растягивая пальцами воротник майки. На груди блеснула цепочка с армейским медальоном. – А ты почему кросс сегодня не бегал?
– Я тут первый день. Сергеев сказал, что на занятия нужно идти только после обеда.
– Ты программист, что ли?
– Ага.
– А сюда как попал?
Антон вновь почувствовал себя неловко. Но Сержант не стал настаивать на конкретных фактах.
– Быстро тебя уговорили-то? Меня две недели в камере мариновали и всякие ужасы рассказывали.
Антон с облегчением понял, что у этого парня такая же история с арестом и последующим мнимым освобождением.
– Нет, меня всего одну ночь держали, – сказал он.
– И ты так быстро сломался? Что тебе грозило-то?
– Сказали, три года.
– Брехня, – презрительно махнул рукой Сержант. – Пугали просто. А по мне – так лучше три года отсидеть. Но у меня покруче поворот вышел. Ладно... Пусть будет этот долбаный контракт.
– А что за контракт? Что мы должны делать?
– Сначала – прыгать, бегать, стрелять. А потом... Не знаю. Наверно, ничего хорошего.
– Почему?
– А потому. Зачем солидной конторе нужна бригада уголовников? Думаешь, будем за великие идеи бороться? Ничего подобного, для этого желающих и так хватает. Вон за забором две сотни лбов из оперативного отряда слоняются, не знают, чем заняться. Зачем здесь еще и мы нужны?
– Не знаю, мне ничего не говорили.
– Вот и мне ничего не говорили. Знаешь, что я думаю? Одеть людей в форму, раздать им оружие и научить красиво драться – для этого большого ума не надо. Нет ничего проще, чем собрать и обучить очередное штурмовое подразделение. Но только зачем? Ведь перед любой спецоперацией кто-то должен хорошо подумать, много поработать и тщательно все подготовить. Не так уж и часто этим костоломам из оперотряда приходится навыки применять. Выходит, мы нужны для того, чтобы кто-то добивался своих целей, но при этом не думал и не работал. Мы же на все способны. Мы любую грязную работу выполним, пусть только прикажут. Терять-то нам нечего.
– Почему тогда ты сам на это согласился?
– Да откуда я мог знать?!
– Еще не поздно отказаться.
– Отказаться – и в камеру? – запальчиво ответил Сержант, но тут же смутился, поняв, что противоречит сам себе. – Теперь уж не хочу отказываться. Во-первых, привык, а во-вторых, ничего такого пока с нами не делают. Только гоняют по полигонам до одурения. Посмотрим, что дальше будет. Может, еще и откажусь. А ты сам почему согласился?
– Не знаю... – пожал плечами Антон. – Все-таки не тюрьма.
– Да, – неожиданно задумчиво кивнул Сержант. – Не тюрьма. Почти не тюрьма. Все так неожиданно получилось... Я привык, что меня всегда папаша отмажет, и творил, что хотел. А однажды не смог отмазать. Дело-то замяли, но и из армии по-тихому выгнали. Я уже и забыл про все это, и вдруг через два года вызывают... Обещают дело возобновить, судить, наград лишить. Вот когда про награды заикнулись, тогда я и сломался. Награды никому не отдам. Ни одна сволочь меня не заставит...
– Что за история была?
– Да так... Поцапался с двумя жлобами – одному ключицу сломал, другому челюсть поглубже задвинул. В общем, они тоже не правы были.
– У меня почти то же самое. На рынке сцепился с двумя, а они оказались инспекторами ЭКОПОЛа. Ну и раскрутили меня по полной программе. Проникновение в закрытую сеть пришили...
– Это по компьютерам, что ли? Я в этом мало понимаю. А разве за это сажают?
– Смотря кого. Сажают, если человек профессионально занимается воровством и продает чужую информацию. А я – просто так, для интереса... На таких, как я, никогда и внимания не обращали. А тут вдруг взяли и решили прижать.
– Это мелочи, – махнул рукой Сержант. – Здесь вообще большинство – случайные люди. Почти всех просто подставили. Только я тебе советую, поменьше о себе рассказывай, поменьше спрашивай у других. Здесь этого не любят.
– Сколько нас?
– С тобой – шестеро.
– Так мало?
– Мало. Как раз мобильная боевая группа по примеру поволжских казаков, уж я-то это дело знаю. Два автоматчика, снайпер, связист, медик и специалист.
– Какой специалист?
– Да любой. Смотря для чего собрали группу. Взрывник, например, или переводчик. Но у нас специалист, видимо, ты. Делай выводы. Кстати, нас шесть, а инструкторов – восемь! Да еще обслуга. Чувствуешь? В оперативном отряде – я спрашивал – на двести мордоворотов всего пять инструкторов, а у нас – восемь!
– Да, странно... И ты даже приблизительно не знаешь, зачем нас собрали?
– Понятия не имею. Да ты не торопись, все равно скоро узнаем. Потому что с сегодняшнего дня команда собрана полностью. Только тебя не хватало. Они долго не могли найти программиста, да не простого, а чтоб драться умел и вообще нормальным мужиком был, а не очкариком. А если и находили, то не на чем было подловить. Слушай, а ты в армии служил?
– Да. Войска электронной защиты.
– А-а, знаю. «Дивизия яйцеголовых». Я думал, ты хоть в спецназе был...
Антон хотел еще порасспросить Сержанта, но тот посмотрел на часы и резко поднялся.
– Пойдем, через пять минут общий сбор и занятия. Только хочу предупредить: у нас тут все ребята с норовом. Так что ты характер не особо показывай. А то можем не сработаться...