Страница 19 из 46
В подземных выработках «лабиринта»
Дна карьера удалось достичь только на 8-ми метровой глубине. Его узкая щель была заполнена лишь чистой глиной: древние обитатели Горного холма в табуированный для них карьер их пращуров не сбрасывали абсолютно ничего
Расчистка сакральной штольни под полом жилого комплекса № 1 на Горном
Мы пытаемся «разрезать» и найти скальное дно древнейшего на Каргалах поискового рудного карьера IV тысячелетия до новой эры
Идет эксперимент: мы пытаемся выплавить из руды медь по методу древних
Один из самых поразительных и на первый взгляд трудно понимаемых феноменов сознания прошлого – жесткая связь горнодобывающего процесса с нормами сексуального поведения мастеров. Существовал весьма строгий запрет на половые отношения мастеров в периоды производственной деятельности, а порой и в предшествующее время. Африканские этнографические материалы предлагают здесь особенно яркий спектр таких примеров.
Весь производственный период горняки и металлурги народа Ба-Ила (бассейн Замбези) обитают в специально сооруженном жилище, строго соблюдая сексуальные табу. Во время визита постороннего в деревню необходимо не только воздерживаться от секса, но даже не входить в дом. Все женщины деревни являются в это время как бы временными вдовами: они не должны ни стирать, ни готовить и не делать ничего такого, что напоминало бы супружеские обязанности. Никогда менструирующая женщина не может пройти вблизи лагеря плавильщиков. Под странным запретом даже ночные поллюции. Мужчина, страдающий ими во сне, должен пройти обряд очищения под специальным навесом у пересечения дорог: мастер-шаман опылит его разнообразными магическими снадобьями, после чего виновник должен бегать вокруг навеса, оставляя в стороне свои собственные «загрязнения». Персонам, которые не в силах соблюдать все эти табу, участие в плавке металла заказано.
В племени Ба-Китара, обитавшем к северо-западу от озера Виктория, даже пережог угля накладывал ограничения. Плавильщики не дозволяли женщинам пребывать у их рабочей площадки, равно как запрещались и всякие половые отношения во время сезона горных работ.
Вообще же отсутствие сексуальных контактов в периоды плавильных процессов, судя по всему, было присуще едва ли не всем обследованным африканским племенам. И такие периоды были весьма затяжными. У народа Ондулу в Анголе этот период охватывал пять месяцев.
Однако во всяком иррациональном феномене почти обязательно присутствует некий рациональный смысловой подтекст. Вне всякого сомнения, последний заключался и в секс-табу. Правда, прямых объяснений этого со стороны мастеров этнологи не получали, поэтому попытаемся его дешифровать, опираясь на косвенные намеки, коих множество.
Пожалуй, у народов, о которых мы ведем речь, универсальной, хотя и подсознательной посылкой при объяснении характера производства металла стало слияние и совокупление мужского и женского начал. Этот непременный акт и приводил к рождению абсолютно нового вещества – металла. По существу, имел место своеобразный и свободный перенос биологического процесса появления нового существа на процесс получения металла.
Вот несколько характерных примеров. Горняки племени Ба-Китара различали два непременных вида руды – «женскую» и «мужскую». Мужская -все1да черная и твердая; «женская» – мягкая, красная и добыта в штольнях. Смешение обоих видов во время плавки обязательно и необходимо для удачного завершения работ. За этой иррациональной, с нашей точки зрения, посылкой мог стоять вполне здравый смысл: необходимость смешения обусловливалась химико-минералогическим составом руд, но африканские горняки, конечно, черпали аргументы объяснений из совершенно иной сферы.
И второй пример. Еще совсем недавно франко-американская экспедиция фиксировала на пленку реальный, но весьма архаичный процесс восстановления железа из руды в Центральной Африке. Металлургическая глиняная печь воспроизводила по форме женскую половину тела – от пояса и ниже. Два сопла – глиняные трубки для дутья, соединенные с мехами, – имитировали фаллосы. Они вставлялись в «женское» чрево, куда загружались руда и древесный уголь. Дутье и горение продолжались несколько часов. Постепенно между ног «женщины-печи» вспучивались и зависали раскаленные гроздья шлака с включениями железа. «Роды» завершались благополучно, когда мастер вытягивал или сбивал молотом эти гроздья. Появившийся на свет «ребенок» (именуемый современными металлургами крицей) требовал специальной обработки, когда из шлаковой массы длительной ковкой «выдавливали» чистое железо.
Мастер-металлург – всенепременный участник этого «почти биологического» (с их точки зрения) процесса. Его активность служит залогом появления на свет того, что и обусловливало в высшем смысле существование мастера. Может быть, именно по данной причине нерастраченность секс-энергии работника и являлась совершенно необходимым условием его участия в процессе? Растратившие свою потенцию и нарушившие чистоту завета могли обречь весь процесс на провал. Поэтому-то столь строгими и выглядят их табу.
И наконец, последнее. Обязательный характер полового воздержания имел, по всей видимости, своим следствием чрезвычайную словесную распущенность мастеров и их помощников во время выплавки или плавки металла. Песни, частушки, прибаутки африканских металлургов, комментирующие процесс, являли собой максимально грубые непристойности. Почти повсеместно основной мотив этих «белых стихов» был направлен на связь мужских и женских гениталий; причем декламаторы практически всегда печь ассоциировали с женским началом. Так, подобно сжатой пружине, вырывалась их долго сдерживаемая энергия.
От африканских символов и традиций чрезвычайно заманчиво было бы перекинуть мостик к Каргалам. Однако расшифровка подобных символов в Каргалинском центре оказалась задачей весьма сложной, и к своим выводам мы пришли далеко не сразу. Робость наших начальных размышлений в этом направлении объяснялась, думаю, традицией марксистско-ленинского методологического подхода все или почти все явления объяснять с материалистических позиций соотношения материального базиса и надстройки…
На Горном же почти сразу удалось выявить множество объектов, технологический смысл которых оставался для нас совершенно неясным, он вообще не просматривался. Следовательно, объяснение причин, побудивших их соорудить, нужно было искать в иной области. В числе таких объектов оказалась, к примеру, и сакральная имитация глубинного «лабиринта», о чем мы уже вели речь.
Были и другие, очень странные сооружения. Например, три очень длинные и узкие канавки, концы которых были точно направлены к мощным центральным очагам жилищно-производственных комплексов. Они сооружались еще до начала реальных плавок, а затем засыпались костями и рудой; иногда там оказывались и каменные молотки. А затем их полностью перекрывал пол. Его насыпка и означала начало повседневных трудов.
Все наши предположения, основанные, естественно, на рациональных и традиционно «технологических» основаниях, «не проходили», и вряд ли имеет смысл их перечислять. В конце концов, стало очевидно, что перед нами – материально запечатленные в глине следы-негативы магических ритуалов, освящавших и инициировавших в котлованах грядущие процессы плавки руды и выплавки металла в каждом из комплексов. Обширная и глубокая яма, над которой сооружался очаг, – это олицетворение женского лона. Длинная и направленная к яме канава – выражение мужского начала, или оплодотворяющего лоно фаллоса. В этом огненном лоне зарождался столь желанный металл или же изделие из него. Один из «фаллосов» к тому же своим «истоком» входил в рудный двор, связывая особым образом «лоно» с коренным источником металла.