Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 40 из 65

«BMG» года два назад попыталась купить компанию «Napster». Чем вызвала большое недовольство со стороны менеджеров других компаний. Особенно сильно сопротивлялась компания «Universal». Идея была в том, чтобы купить этот самый крупный пиратский интернет-портал и перепрофилировать его под легальный. Программисты достаточно усердно работали и продолжают работать над тем, чтобы был возможен обмен музыкальными файлами, и при этом не просто обмен, а обмен, за который люди деньги платили бы. Пусть небольшие, $0, 99, например. Это было бы хоть что-то.

АКТ. Все это связано с переведением записей из формата мрЗ в формат mpeg4.

ТС. Как показала практика, перепрофилировать этот портал толком не удалось. Если есть возможность скачать музыку, выложенную бесплатно на другом сайте, люди пойдут на тот сайт, где бесплатно.

Какие тенденции сейчас наблюдаются в музыкальной индустрии?

В прошлом году концерн «BMG Россия» заключил очень много договоров с операторами мобильной связи. Как напрямую, так и через фирмы-посредники.

Когда эти договора заключались, российское руководство доходы от продажи рингтонов для сотовых телефонов не рассматривало. Они даже в бизнес-плане не были прописаны.

Итак, доходы от них не были прописаны, так как никто не думал, что это будет приносить доход. Когда в январе этого года мы подвели итоги работы, то был шок. Если дело пойдет так и дальше, а оно пойдет, и мы в этом не сомневаемся, то года через три рингтоны будут приносить доходы большие, чем от продажи музыкальных носителей. Это видно уже сейчас на примере компакт-кассет. К концу года мы ожидаем, что доход от продаж ринготонов будет больше, чем доход от продажи аудиокассет. Годика через три они побьют по продажам и компакт-диски. А потом вся музыка однозначно перекочует в интернет. И вот тут наконец придет кирдык. Западные компании будут искать выход из этой ситуации. Потому что digital-пользование музыки, конечно же, создает лишнюю головную боль, но при наличии элементов, охраняющих товар, права авторов, правообладателей, звукозаписывающие компании смогут сохранить свои позиции.

ОН. Ситуация может быть и не такой радостной. Артист, скажем, Элтон Джон, я уже о Бритни Спирс не говорю – большие артисты, – доходы их упали так, что им всем, как группе «АВВА», надоело заниматься музыкой. Они свое уже заработали. Дело встало, пошли курить, пить чай все. Денег нет, записи нет. Все рушится, плохо. Будет налицо деградация. Когда представители прессы приходят бесплатно, как они пишут – хорошо? Не очень хорошо. Тогда артиста начинают хаять: песни никакие, все плохо. На рынке нет элементарной частицы, артиста с хорошими песнями. Деградация, хаос, все плохо. С другой стороны, когда шлак уйдет, станет видно, что среди артистов есть люди (их процент может быть не самый большой), у которых жизненное назначение писать песни, быть артистом, выступать. Они никуда не денутся, они останутся. Шлака будет меньше, зерна больше. И люди, у которых есть такое призвание, пишут песни, они без этого не могут. Платят им деньги, не платят. Пишут, выкладывают в интернет, выкладывают.

АКТ. То есть графоманы.

ОН. Да, графоманы. И представляете себе: сеть забита графоманскими поделками. Выходят на сцену такие люди, как Артемий Кивович Троицкий. Как гуру-навигатор, который говорит: «Ребята, ты сюда не ходи – ты сюда ходи. Здесь хароший музыка. Все самое лучшее, вот у меня все собрано». И все люди слушают. Артемий Кивович, у него есть вкус, он – продвинутый человек. Туда заходят много людей. Сайт Троицкого расширяется, удлиняется, и появляется еще один major в масштабе страны. У Троицкого коммерческая жилка есть. Он приходит в концерн «Siemens» и говорит: «Знаете, чего вы там с „BMG“? Идите сюда. Вещайте свою рекламу стиральных машин, утюгов. У меня посещаемость такая!.. И платите». Троицкий берет много себе, чуть-чуть дает артистам. Футуристическую картину я вам нарисовал.

ТС. Я думаю, до «Siemens» к Артемию Кивовичу придет компания «BMG» и скажет: «Артемий Кивович, сколько вы хотите: пять миллионов долларов, семь миллионов?» Начнутся торги.





Студент. А до компании «BMG» придут ребята из компании «Союз» и поинтересуются, не закрыть ли Артемию Кивовичу сайт.

ТС. Ну «BMG» к этому не причастна.

АКТ. Теперь вы все знаете о будущем. Давайте вернемся к настоящему. Я так понял, что если продукция фирм грамзаписи быстро и верно умирает, то есть ау-дионосители умирают, то главное, что в этом случае остается в музыке – авторские права и права на записи. На мастер-записи. И, как мне кажется, это стало основной головной болью фирм грамзаписи. Наряду с пиратством. У нас должен сегодня быть еще один участник прений, Сережа Кузнецов, фирма «Gala», «BMI» и т. д.

У него как раз сегодня случилось судебное заседание по поводу группы «Вопли Видоплясова» и группы «Ленинград», которых, собственно, Кузнецов с «Gala» и вывел в люди, но которые потом решили, что денег они мало получают, и какие-то компании, «Мистерия звука», «СиДиЛенд» вкатили иск «Gala», и сейчас последние отдуваются. Расскажите о том, каким образом строятся контрактные взаимоотношения между артистами, их паразитическим антуражем и фирмами грамзаписи?

ОН. У нас подписано несколько договоров с артистами. Мы подписываем контракты на пять, на семь альбомов. Практически, берем ничего не значащую величину, какой когда-то были «Вопли Видоплясова» или группа «Ленинград», и должны чувствовать перспективу. Мы подписываем договор издательский, подписываем договор на механику, публичные авторские права.

Наглядно: приходит артист. Мы ему говорим: «Знаешь, дорогой, мы все сделаем для тебя, потратим часть жизни на тебя. Мы должны срастись корнями. Согласны работать и сделать из тебя звезду первой величины. Мы должны вести совместное хозяйство, как муж и жена. И поделить все возможные прибыли, и от концертов тоже. Рекорд-компании имеют от концертов нелегальные деньги, но тем не менее. Насчет авторских прав – мы подписываем авторский договор и начинаем владеть авторскими правами в полном объеме. Механика, это значит авторские договора на записи, которые тиражируются на механических носителях. На компакт-дисках, кассетах, DVD. Публичные права – это то, что артист играет где-то на радио, играет в ресторане. Его песня, озвученная им самим же где-нибудь во дворце спорта или в ночном клубе, все это стекается и собирается в Российском авторском обществе. Издатель в лице нашей компании «Снегири» имеет договор с Российским авторским обществом. Следит, справедливо ли делятся деньги, и потом мы, получив эти деньги, делим: порядка трид-цати-сорока процентов берет издательство, остальное – артист.

ТС. В случае с «BMG» двадцать пять процентов берет агентство.

ОН. Продали мы, к примеру, песню в фильм, в сериал. Получили деньги, поделили. Использовали в рекламе мелодию, опять же получили деньги, разделили с артистом. Захотел какой-то безумец выложить за деньги в интернет – мы должны с этим сайтом заключить договор, получать деньги и делить.

ТС. Насколько мне известно, российские компании (наверное, и западные тоже, но мы говорим непосредственно о российских) стараются заключать договора, которые кажутся достаточно кабальными. В этом плане западные компании более спокойные, более уравновешенные, Их позиции объяснимы – обороты их несоизмеримы с оборотами небольших лейблов, западная компания может позволить себе риск. В нашем случае не было прецедентов, чтобы заключались договора на десять, пятнадцать и двадцать лет или на семь альбомов, но в международной практике чаще всего заключается контракт на три альбома. Это если речь идет о молодых исполнителях. Помните, была группа «NSync». Из нее потом вышел Джастин Тимберлейк. С этой группой заключался контракт, по которому она должна была долго и упорно пахать, чтобы отдать вложенные в нее деньги. И только после того, как группа вернула деньги компании «BMG», их отпустили.