Страница 39 из 61
Мистер Претти отмерял зелень под злобным взглядом Нильса.
— Да. Она зашла попрощаться ко мне перед отъездом. Не знаю, как уж миссис Роу отпустила ее? Не думаю, что миссис Роу хорошая домохозяйка. И вы не поверите, как у нее там пахнет!
— Пахнет?
— От такого запаха помереть можно.
— Может быть, просто забыла закрыть мусорный бак?
Мистер Претти почесался в сомнении.
— Ну вот, еще пару огурчиков для вас. — Он добавил огурцы к груде артишоков, которые она держала на руках. — Как ваша сестренка?
— О-о, все так же, мистер Претти, спасибо. Она не жалуется. — Дженни Козловскую замучил ревматизм, и каждую пятницу Винни садилась на Вавилонский трамвай и на всю ночь уезжала к ней. — Нильс, ангел, поройся там у меня в кошельке, заплати мистеру Претти, будь добр! — Нильс вытащил из кармана ее фартука потрепанный кошелек, который они с Холландом подарили ей на день рождения четыре года назад.
— Можете сразу заплатить за кукурузу.
— Сколько, мистер Претти?
— Сейчас сосчитаем. Сколько надо кукурузы, Винни, — полторы дюжины початков? 16 раз по 5 есть 80, и четвертак за артишоки, огурцы не в счет, стало быть, 80 и 25 — доллар и 5 центов. Возьмите немного петрушки, это даром.
— Нет, это пять долларов твоей матери, — сказала Винни Нильсу, — дай мистеру Претти доллар и поищи пятачок, ангел. — Она пошла в дом, ее пухлые коричневые руки походили на жаркое с гарниром из артишоков, огурцов, петрушки. Нильс сбегал на кухню и принес холодную бутылку имбирного пива.
— А это вам, мистер Претти, — добавка!
— Ну спасибо, Нильс. — Откупорив бутылку перочинным ножом, мистер Претти втиснулся в кабину грузовика. — Верну бутылку на обратном пути, — крикнул он, ухмылка во все красное лицо, стоп-сигналы вспыхнули на прощанье, грузовик зарычал, дернулся, раскачиваясь из стороны в сторону, пока он подкачивал ручной насос и уговаривал машину ехать, хлопал тент, чашки весов бренчали, вертелись как бешеные на заднем бампере красные керосиновые фонари, которые заменяли ему габаритные огни.
Нильс перевернул несколько бутылок — они закипели и готовы были взорваться на солнце. Сорвал бесцельно несколько одуванчиков в траве, сдул их легкие пушистые головки. Взял палку и попробовал посбивать каштаны. Проткнул пальцем дыру в мишени, нарисованной отцом. Забросил палку так далеко, как смог. Стало скучно. Посмотрел по сторонам в поисках занятия.
Уф, жарко. Добежал до насоса, нажал рукоятку, попил. Сплюнув, почувствовав медный привкус на губах, повесил кружку на место. Затем заполнил бассейн под трубой, заткнув рукой сток, и смотрел, как в воде возникает лицо — не совсем его, но похожее.
— Нильс!
Ада звала его из-за сетчатой двери. Она указывала на велик — все еще на дороге.
— Ладно!
Он откатил его под дерево и прислонил седлом к стволу. Холландов «Красный Гонщик» — красный, черный, хромированный, с подножкой и щитком над звездочкой, с багажником сзади, и вместо звонка — клаксон. Он нажал на грушу: «Харр-ду-гарр!»
Где он шатается, этот Холланд? И куда, кстати, подевались все? Хоть кто-нибудь! Торри не было в беседке, как сказала мама, слышно было, как она смеется на той стороне улицы с миссис Иоахим. Мистер Анжелини? Косилка брошена посреди газона, но работника и след простыл. Тяжелый воздух насыщен густым запахом скошенной травы. Песня кузнечиков доносится со стороны вязов. Винни опять включила радио. Слышен свист мистера Крофута.
Июль — это страдание. Уже больше недели прошло. Даже приятно поскучать. Если не поехал на море или в лагерь, значит, скуки не избежать. Холланд не захотел ехать в лагерь, а после того как умер папа, а мама стала такой, как сейчас, кто повезет Нильса на море? Остается страдать. Мало жары, так еще и влажность дикая. Есть только одно место, где можно обрести прохладу, — река...
Сразу за ледником, там, где ветви сикомора протянулись над водой, была чистая глубокая заводь, для купанья лучше не придумаешь. На вершине дерева прибита маленькая дощатая площадка вроде вышки для прыжков; к ней они привязали веревку, по которой можно было забраться наверх.
Кончики пальцев выступают за края мокрых досок, солнце обжигает обнаженное тело, Нильс стоял неподвижно несколько мгновений, потом нырнул. Вода приятно охлаждала тело, пока он опускался ко дну. Он остановился под водой и открыл глаза. Стайка серебристых гольянов бросилась прочь, стебли водяных растений плясали, галька блестела белыми пятнами. Выпуская воздух из легких, он постепенно опускался на дно. Потом согнул колени, оттолкнулся и с шумом пронзил поверхность, наполовину выскочив из воды.
Вот ноги его коснулись дна, и он встал, руки в боки, глядя на берег.
Кто-то шевелился за кустами.
Он насвистел несколько тактов мелодии:
Скажи, где Вавилон стоит?..
И улыбнулся, когда из-за кустов прозвучал ответ:
Дойду, пока свеча горит?
Дойдешь — шагай смелей...
Холланд обошел заросли и стоял у края воды, на лице широкая улыбка.
— Привет!
— Привет!
— Где ты был?
— Нигде.
— Ходил на товарную станцию?
— Не-а.
— Ходил на Узловую улицу?
— Не-а.
— Пеккард-Лэйн?
Холланд покачал головой, и Нильс понял без слов. Понял, где тот был на самом деле: Вавилон, конечная остановка. «Лезь в воду!» — крикнул он Холланду, стоя на отмели. Холланд сбросил одежду и мгновение спустя скакал к нему по воде. Нильс отошел в сторону с его пути, нырнул, вынырнул, брызги полетели с мокрых волос на плечи. Он быстро окунулся и поплыл к песчаной отмели, возвышавшейся над водой. Холланд устремился следом и шлепнулся на песок рядом с ним. Тяжело дыша, Нильс подставил всего себя солнечному теплу, холодная гладкость камней под кожей спины, легкие танцующие мушки перед глазами.
— Жарко, — услышал он шепот Холланда. В чем же дело, что так беспокоит Холланда всю последнюю неделю или даже больше? Что это? Скажи. Расскажи мне! Нет, ты не хочешь — ты никогда ничего не хочешь, не можешь, не делаешь. Это нечестно. Мы вышли из одного чрева, девять месяцев плавали мы бок о бок. Мы должны очень хорошо знать один другого. Я ведь делюсь своими тайнами, секретами — всеми до единого. Неужели так бывает со всеми близнецами? Близнецы, Кастор и Поллукс. Я уже открыл тебе все мои тайны — все, поверь мне. А ты прячешь свои, утаиваешь их. Мелочный, коварный, таинственный Холланд — полдня злой, полдня безразличный. Близнецы должны стараться быть заодно, не так ли? Не так ли?