Страница 38 из 64
Команчо мучила бессонница. Лежа в постели, он снова и снова думал о нынешнем вечере и все никак не понимал — что же его расстроило больше: то, как вела себя Кэйт, или же он сам. За столом, конечно, он явно перегнул палку. Но что говорить о Кэйт. Она смотрела Невиллу в рот и ловила каждое слово этого болтуна.
Поняв, что попытки заснуть тщетны, Команчо скинул с себя скрученную простыню, встал с кровати, накинул халат и прошел через весь дом к парадному входу. Траубл вертелся под ногами, помахивая хвостом и стараясь заглянуть в глаза хозяину, будто разделяя его печаль.
На улице было душно, в небе сверкали молнии, вдалеке слышались раскаты грома. Команчо задумчиво вышагивал взад и вперед по крыльцу и не услышал шума мотора приближающегося «кадиллака». Он поднял голову только тогда, когда машина уже проехала мимо него. «Почему же они так рано вернулись, — подумал Команчо, — может, что-то случилось?». Мигом оказавшись в своей комнате, схватив первые попавшиеся брюки и рубашку, он бросился за «кадиллаком». Уже на бегу Команчо подумал, что изрядно помятые рабочие рубашка и брюки далеко не парадная форма, но ничего другого под рукой не оказалось. Подбежав к «кадиллаку» как только тот затормозил, он открыл дверцу кабины водителя. К его удивлению, Кэйт за рулем не было.
Из машины вышел Байрон.
— Что это? Нас встречают, как какую-нибудь делегацию.
Он нагнулся, чтобы погладить Траубла. Обычно пес был предельно холоден с незнакомыми людьми, но сейчас он весело закрутил хвостом, будто Байрон был его старым другом. «Предатель», — подумал Команчо.
— Что-то вы рановато вернулись, — сказал Команчо, как только увидел Кэйт с другой стороны «кадиллака». — Ну, как вам «Сауз Стар»?
Кэйт громко рассмеялась в ответ, будто Команчо сказал ей нечто забавное.
Мимс, вышедшая следом за ней, тоже улыбалась.
— Знаете, вам лучше было бы поехать с нами. Какой-то жуткий тип пригласил Кэйт на танец и не захотел ее отпускать, даже когда закончилась музыка.
— Жуткий тип? — переспросил Команчо, взволнованный словами Мимс.
— Чудовище, громадное чудовище, — вставил Байрон. — Наша Кэйт была страшно напугана.
«Наша» Кэйт? Команчо был возмущен. Она не их, а его Кэйт, его и только его.
— Что же в конце концов произошло? Кэйт и Мимс залились смехом, им пришлось ухватиться друг за друга, чтобы удержаться на ногах.
— Байрон бросился меня спасать, — наконец выдохнула Кэйт.
Команчо повернулся к Невиллу. Он почувствовал, как холодеет у него под ложечкой.
— Вы не заметили, курил ли этот мерзавец «Мальборо»?
— Я не успел что-нибудь заметить.
Команчо внимательно посмотрел на Байрона, соображая, как ему удалось справиться с таким громилой.
— Вы позвали шерифа?
— Не было времени.
— Но что же вы сделали?
— Мне пришлось забыть о благородстве и драться с ним не по правилам.
— Что, черт побери, все это значит?
— Я дал ему… э-э-э, как бы это выразиться при дамах, ну… понимаете, да? — сказал Байрон, улыбаясь. Судя по всему, он был доволен исходом дела.
— Это был великолепный удар! — Кэйт быстро обошла машину и взяла Байрона под руку. — Даже и не знаю, как вас благодарить.
— Пустяки, — Байрон поцеловал ей руку.
Как же, пустяки, подумал Команчо пять минут спустя, возвращаясь домой в полном одиночестве. Байрон теперь герой, а он чувствует себя полным идиотом.
Кэрролл Детвейлер тяжело дыша сидел на своей кровати с незажженной сигаретой в зубах и мял пальцами подушку со льдом. Черт побери! Еще один такой удар, и ему придется петь сопрано. Ему было худо и от выпитого, и от удара. Но более всего страдало его самолюбие. Сенатору, конечно же, не расскажешь, каких дров он наломал.
Детвейлер до сих пор не верил, что позволил улизнуть этой сучке. Он выл от досады, думая об этом. Если бы не чертовка Кэйт, с ним бы никогда не произошло такого позорного случая. Никогда! Если бы она не вела себя так надменно и соблазнительно одновременно, если бы она сразу же приняла приглашение на танец, он удовлетворился бы малым, и ему хватило бы ума сдержаться. Но эта дрянь смотрела на него, как на пещерного человека.
Мысли о мести проносились в его голове жаром. То, что должно было быть делом сенатора, превратилось в личную кровную месть. Так или иначе, Кэйт Прайд заплатит ему за унижение.
Глава 15
Трясясь, как в лихорадке, Команчо поднял воротник и втянул голову в плечи. Но все равно холодный декабрьский ветер продувал его насквозь. Впрочем, непогода — это ерунда, если на душе спокойно. Как это у Шекспира, «зима удачи нашей»? У него же все было наоборот. Он чувствовал себя опустошенным. Похбже, все его надежды улетучились с первым морозцем.
Не так давно Команчо мечтал только о том, чтобы стать хозяином Пансиона Прайдов. Теперь в его голове не осталось и мысли о земле — теперь ему хотелось только Кэйт. Любой ценой, при любых обстоятельствах. С каждым днем он любил ее все больше и больше. Она всегда привлекала его как женщина. Но именно ее решимость, мужество и даже горячность и безрассудство навсегда покорили его сердце.
За последние месяцы Команчо изменился до неузнаваемости. От прежней Кэйт тоже мало что осталось. Ее нежность и внимание к Хэнку, ее стремление порадовать отца, спасти для него ранчо трогали Команчо до глубины души. Временами у него возникало желание поменяться с Хэнком местами, чтобы хоть раз поймать на себе ее любящий взгляд.
С тех пор как появился Невилл, Команчо чувствовал себя брошенным и забытым. Невилл обладал полным набором всех тех качеств, которых так не хватало Команчо, — обходительностью, выдержкой и шармом. В сравнении с ним Команчо казался себе деревенщиной, неотесанным болваном. Когда Невилл начинал сыпать комплиментами, у бедняги язык присыхал к небу. Но самое ужасное — Невилл пристал к Кэйт, как шерсть к овце. Они работали вместе, отдыхали вместе и даже, как думал Команчо, спали вместе. От своего последнего предположения ему становилось совсем невмоготу. Он чувствовал себя обманутым, оскорбленным и одиноким, как тогда, в детстве, когда узнал о том, что от них с отцом ушла мать. В ночных кошмарах Команчо снилось, как она отворачивается от него. Только теперь у этой женщины было лицо Кэйт. Каждый раз, просыпаясь ночью в поту, с бьющимся сердцем, он знал, что больше не уснет до утра.
Команчо был уверен, что Невилл недостоин Кэйт, недостоин Пансиона Прайдов. Но, несмотря на это, он прекрасно понимал, что его соперник — человек интересный, заслуживающий уважения. Невилл как никто другой разбирался в экзотике и был действительно превосходным рассказчиком. Иногда, вопреки своему желанию, Команчо не мог не рассмеяться вместе со всеми, когда Невилл вспоминал какую-нибудь презабавную историю. Кроме того, Хэнк и Дельта от него без ума, Мимс, кажется, тоже, и даже Траубл испытывает к нему доверие. Ну как в такой ситуации не пасть духом?..
Кэйт, зевнув, потянулась и расправила плечи. Хотя работает она с раннего утра, а сейчас уже поздно, стол все еще завален бумагами. Предложения рабочих рук, дюжина проспектов различных фирм, занимающихся поставкой кормов для животных и животноводческого оборудования, и многое другое необходимо было просмотреть, чтобы выбрать подходящих партнеров. А это нелегко. К тому же дело было не только в партнерах.
Каждый день Кэйт был расписан буквально по минутам, у нее едва хватало времени на Хэнка и совершенно не оставалось на себя. С каждым разом, как только они с Байроном выезжали по делам в город, работы набиралось все больше, а времени на размышления было все меньше. Но, несмотря на трудности, дела шли не так уж плохо. Строительство высокого забора вокруг ранчо закончено. Поставлено три загона, каждый размером с футбольное поле, и уже почти полностью укомплектована ветеринарная лечебница. Шесть огромных вольеров почти полностью были обустроены и окружены прочной стальной сеткой с двойными воротами. Укрытия с подогревом будут завершены к Рождеству. Если принять во внимание, какое количество животных они с Байроном уже успели заказать, это будет как нельзя кстати.