Страница 12 из 33
В его машине не хватало места для нашего багажа, поэтому я ехал в город с местным рыбаком, представившимся Капитаном Стивом, который сказал, что мы будем жить на пляже совсем рядом с ним. Мы запихнули багаж в его пикап шевроле, а остальных я отправил с мистером Химом.
Ральф агитировал против того, чтоб оставить меня с незнакомцем.
– Он – наркоман. По глазам видно. Не случайно он сидел здесь, как тролль, когда мы сходили с самолета.
– Нелепо, – сказал я. – Он встречает свою подружку. Тут дружелюбные люди, Ральф, не то, что в Гонолулу!
– О, Господи, – простонал он, – опять ты врешь. Они повсюду, как кусты марихуаны, и ты – один из них!
– Верно, – сказал я, – равно как и этот Хим. Он сунул мне бокс травы, не успели мы сойти с самолета.
Ральф вытаращился на меня, а потом быстро притянул к себе дочь.
– Это ужасно, – заворчал он, – вы хуже любых извращенцев.
Дорога по шоссе из аэропорта в город была одной из отвратительнейших за всю мою жизнь. Пейзаж составляла пустыня враждебных черных камней, километр за километром по лунному ландшафту под зловещими, нависающими облаками. Капитан Стив объяснил, что мы пересекаем поток застывшей лавы, оставшийся после одного из последних извержений четырехкилометровой горы Мауна Ки слева от нас, там, в тумане. Где-то далеко справа проклевывалась тонкая линия кокосовых пальм, ставших визитной карточкой запада Америки, одинокой стены рваных вулканических скал, маячащих белыми шапками в океане. Мы были в 4 километрах восточнее таверны "Тюлений камень", на полпути к Китаю, и первым, что я увидел на окраине, была бензозаправка впритирку к "МакДональдсу".
Капитан Стив смутился от описания того места, куда меня вез. Когда я нарисовал ему пару первоклассных пляжных домиков с выходом на черный мраморный бассейн и густую зеленую лужайку, скатывающуюся в безмятежную бухту, он печально покачал головой и сменил тему.
– Мы выйдем на серьезную рыбалку, – сказал он.
– Я ни одной рыбы в жизни не поймал, – признался я. – У меня не тот темперамент.
– В Коне обязательно поймаешь, – пообещал он, когда мы заворачивали за угол в центре Кайлуа, людном торговом квартале с голодранистым полуголым народом, снующим туда-сюда сквозь дорожное движение как песчаные крабы.
Мы уже передвигались ползком, пытаясь не задеть пешеходов, но, миновав таверну «Кона», попались блондинистому пузану с бутылками пива в каждой руке, который несся на нас с тротуара, крича:
– Ты – грязная сука! Шею сверну!
Он обрушился на машину на полной скорости, шмякнув мою руку о дверь. Он упал, а я попытался открыть дверь, чтобы вылезти и станцевать на нем, но травмированная клешня онемела. Двигать ею я не мог, даже пальцы не шевелились.
Я пребывал в шоке, когда мы остановились на красный, и заметил рой ослепительно прикинутых проституток, стоящих в тени бенгальской смоковницы на обочине. Внезапно в моем иллюминаторе выросла женщина, громогласно поливавшая помоями Капитана Стива. Она пыталась забраться внутрь и вцепиться в него, но моя рука отнялась, так что я не мог закрыть окно. Когда она полезла через меня, я схватил ее руку и вкрутил окурок ладонь. Включили зеленый, и Капитан Стив рванул прочь, оставив шлюху визжащей на коленях посреди перекрестка.
– Молодчина, – похвалил Капитан. – Этот парень раньше на меня работал. Первоклассный был механик.
– Что? Эта потаскуха?
– Это не потаскуха, а Боб из Хило, трансвестит бессовестный. Он на этом углу с остальными уродами каждый вечер ошивается. Они все трансвеститы.
Мне стало любопытно, не этим ли живописным маршрутом вез мистер Хим Ральфа с семьей. Я представил их дерущимися до потери пульса с оравой трансвеститов в эпицентре пробки и не врубающимися что к чему. Дикие шлюхи с грубыми размалеванными рожами рявкают низкими голосами, размахивают сумками с кайфом перед лицом Ральфа и требуют американских денег.
Мы застряли в этом гадюшнике минимум на месяц с арендной платой в 1000 долларов, половину из которых я заранее выдал мистеру Химу.
– Ситуация хреновая, – сказал Капитан Стив, когда мы набирали скорость, выезжая из города, – эти уроды захватили главный перекресток, а копы ничего не могут поделать.
Он неожиданно свернул, избегая ДТП с участием грушевидного бегуна трусцой.
– Боб из Хило выживает из ума всякий раз, как видит мою тачку. Я уволил его после того, как узнал, что он подрабатывает подстилкой, а он нанял адвоката и подал иск за моральный ущерб. Он хочет полмиллиона долларов.
– Боже! – сказал я, растирая пострадавшую руку. – Банда развратных полубаб, берущих на абордаж автотранспорт на главной улице.
– Ага. – завелся он. – Я сделал над собой не одно усилие в отношении Боба, но он стал слишком непонятно обращаться с клиентами. Как-то я пошел за лодкой утром с жуткого похмелья и обнаружил его спящим на ведерке со льдом с оранжевыми волосами и размазанной по всему лицу помадой. После операции он сделался по-настоящему разнузданным и странным. Начал помногу пить. Я никогда не знал, чего еще от него ждать. Однажды утром он показался в джинсах с вырезанной жопой, но я не сказал ему ни слова, пока мы не бросили якорь, и позволил насладиться победой. Однажды на борту у нас была семья японцев, и все они разом посходили с ума. Дедушка был известным рыбаком лет ста от роду, и родственники притащили его в Кону, чтобы он поймал своего последнего марлина. Я был в рубке, опять же полусонный и похмельный, когда услышал страшные крики из каюты. Мне показалось, Боба там убивают. Я спустился по лестнице с заряженным 45-ым, но получил по морде острогой от старухи ростом в метр с кепкой и вырубился. Когда я очухался, лодка наворачивала круги, а Боб матерился в аутригере. Из его спины торчали два крючка, а воду сильно разбавила кровь, но японцы не дали мне остановиться, чтобы затащить его на борт. Старик хотел застрелить Боба, и мне пришлось дать им 500 долларов налом, прежде чем они позволили подобрать его. Они пырнули его еще раза три-четыре по пути в порт.
Он усмехнулся.
– Это был мой худший опыт на море. Они сообщили обо мне в Береговую Охрану, и те едва не отобрали у меня лицензию. История попала на первую страницу газеты. Меня обвинили в попытке изнасилования, и пришлось отбиваться на открытом слушании.
Он опять засмеялся.
– Боже! Как такое объяснить – первый помощник капитана расхаживает по палубе с членом наголо!
Я промолчал. От услышанного мне стало не по себе. Куда мы приехали? Вопрос еще тот. А если Ральфу захочется порыбачить? Капитан Стив казался вменяемым, но его истории – жуть. Они противоречили большинству представлений о современном спортивном рыболовстве. Многие клиенты обедали одним лишь кокаином, сказал он; другие шизели после пива и лезли в драку, если не клевало. Если рыба не проявляла активность до полудня, капитана начинали прессовать. За пятьсот долларов в день клиенты хотели крупную рыбину, а если за день не клевало вообще, на закате, на обратном пути, разгорался мятеж.
– Никогда не знаешь заранее, – констатировал Стив, – бывали люди, хотевшие насадить меня на багор без видимой на то причины. Потому-то я и ношу 45-й. Бессмысленно звать копов, когда ты в 40 километрах от берега. Спасение утопающих дело рук сам знаешь кого.
Он глянул в сторону прибоя, задевая взглядом камни метрах в тридцати справа от нас. Там был океан, это я знал, но солнце село, и все, что мне посчастливилось рассмотреть – это мрак. Ближайшая к нам суша в этом направлении – Таити, в 2600 милях к югу.
Пошел дождь, и Капитан включил дворники. Все продвигались вперед бампер к бамперу. С обеих сторон шоссе обступали недостроенные жилые здания – новые кооперативные корпуса и сырые стройплощадки, развороченные бульдозерами и башенными кранами.
Обочину заполонили патлатые отморозки с досками для серфинга, не обращающие внимания на уличное движение. Капитан Стив начинал терять терпение, но успокоился тем, что мы почти у цели.
– Есть тут один запрятанный проезд, – пробрюзжал он, сбавляя скорость, чтобы посмотреть номера на жестяных почтовых ящиках.