Страница 60 из 114
При этих словах Трумен, вспомнив, что Роннета сама напросилась сниматься в неприличных позах в журналы вроде «Суперплоть», осклабился. «Сама захотела, — подумал он».
Койка Пуласки стояла посреди небольшой полутемной палаты — шторы на окнах не давали возможность солнечному свету проникать в помещение. Справа и слева от кровати были столики с медицинским оборудованием, назначение которых вряд ли было понятно и Дэйлу, и Гарри.
Осторожно подойдя к кровати больной, Дэйл негромко произнес:— Ронни?..
Та открыла глаза. Купер продолжил:— Роннета, здравствуй… Я очень рад, что ты, наконец, выздоравливаешь… Извини, что я беспокою тебя, но мне необходимо задать тебе несколько вопросов… Ты ведь не станешь возражать, Ронни? — Купер вопросительно посмотрел на девушку. Та выразила глазами согласие.
Дэйл, достав из атташе-кейса два карандашных портрета, сделанных Мэдлин, протянул один из них лежавшей на кровати Пуласки. — Может быть, это лицо тебе знакомо?..
Пуласки, лишь бросив взгляд на лист бумаги, на котором было изображено лицо коротко стриженого человека с чертами лица, напоминавшими черты лица Лео — отрицательно помотала головой. — А этот?.. — Купер протянул ей следующий лист бумаги. Это был портрет длинноволосого блондина с крепкими зубами.
Ронни, едва бросив взгляд на следующее изображение, перекосилась, будто бы от неимоверных мучений. Тело ее пронизали конвульсии: ее трясло, будто бы в сильнейшем приступе лихорадки.
Трумен, испуганный неожиданной реакцией девушки, тут же выбежал на коридор. — Медсестра!.. Доктор Хайвер!.. — с неподдельным испугом закричал он. — Роннете плохо!.. Срочно кто-нибудь!.. На помощь!..
Пуласки несколько успокоилась лишь после того, как ей была сделана соответствующая инъекция. Идя по коридору, Трумен едва успевал за Дэйлом — настолько быстрой походкой тот шел. — Дэйл, значит, этот человек — и есть тот страшный насильник?.. — Спросил Трумен на ходу.
Купер, не оборачиваясь и не замедляя шаг, ответил: — Об этом еще рано судить… Продолжим поиски.
Гарланд Таундеш, отец Бобби, иногда также любил заходить в кафе Нормы — не столько для того, чтобы попить кофе (военные, как правило, не уважают этот напиток, предпочитая ему что-нибудь более крепкое), а несколько по иной причине: Гарланду как ничто другое нравилось появляться «на людях» в своем офицерском мундире, нравилось, когда при встрече горожане обращались к нему не просто «мистер», а «господин майор».
Заказав какой-то коктейль, Гарланд остался тут же, около стойки. Лениво помешивая соломинкой в напитке, он с грустью думал, почему со времен его молодости так измельчали нравы — под измельчением нравов Гарланд подразумевал, прежде всего, неуважение к армии и всего, что связано с этим священным для каждого американского патриота понятием. Размышляя таким образом, он не заметил, как к стойке приблизилась Леди-С-Поленом. Гарланд тяжело вздохнул и отвернулся — эту живую достопримечательность Твин Пикса он не переносил на дух.
Леди-С-Поленом, подойдя к Норме — за стойкой была сама хозяйка, произнесла:— Мне нужна медвежья лапа!..
Гарланд с удивлением повернул голову в сторону женщины.
«Что это еще за такая медвежья лапа? — подумал он. — Может быть, название какого-то коктейля?..»
Норма Дженнингс улыбнулась. — Конечно, мэм…
Леди-С-Поленом повторила:— Мне нужна очень хорошая медвежья лапа!..
Норма ответила голосом, каким опытные психиатры обычно говорят с безнадежными больными — приторно-ласково и спокойно:— Ну конечно же… — заметив, что посетительница двигает челюстями, миссис Дженнингс добавила; — Да, и у меня к вам еще одна небольшая просьба… Я думаю, вам не будет сложно ее выполнить… Леди-С-Поленом перестала жевать. — Какая же?..
Норма улыбнулась, — Если вам наскучит жевать ваш «чуингам», то, пожалуйста, не наклеивайте его на стойку и двери моего кафе… Пожалуйста, пользуйтесь специальными плевательницами.
Посетительница, переложив полено в другую сторону, ответила после небольшой паузы:— Хорошо. Постараюсь…
Гарланд хмыкнул. Леди-С-Поленом обернулась к майору. — Послушайте, — начала она, — вы, кажется, военный?..
Таундеш с нескрываемой гордостью, обернувшись к женщине, ответил:— Да.
Леди-С-Поленом спросила вновь:— Офицер?
Гарланд покосился на нашивки. — Да.
Леди-С-Поленом слегка наклонила голову. — Вы, наверное, воевали?
Гарланд важно выпятил грудь с орденскими планками. — Да. Защищал демократию во Вьетнаме. Наклонившись к орденским планкам, Леди-С-Поленом принялась изучать их. — А это за что?.. — Ткнула она пальцем в первую попавшуюся орденскую ленточку.
Таундеш наклонил голову и посмотрел себе на грудь. — Это — «Виртури Милитари», — иностранный орден, — пояснил он неспешно, — я получил его за операцию во Вьетконге в тысяча шестьдесят шестом году.
«Хоть один порядочный человек в этом городе, — подумал майор, — хоть эта достойная женщина интересуется моими боевыми наградами…»
Леди-С-Поленом восторженно воскликнула:— Вот видишь, какой интересный человек!..
Реплика адресовывалась полену, которое, как и следовало ожидать, ничего не ответило.
Леди-С-Поленом вновь произнесла своим неприятным скрипучим голосом — на этот раз Таундешу:— Вы не хотели бы побеседовать с моим поленом, господин майор?..
Таундеш замялся. — Извините, но мы не представлены…
Леди-С-Поленом улыбнулась. — Это ничего… Хотите, я вас представлю?.. Послушай, — эта фраза адресовалась уже полену — послушай, вот это — господин майор, а это, — она обернулась к Гарланду, протягивая ему обрубок дерева, — мое полено… Можете считать, что вы друг другу представлены.
Гарланд, откашлявшись, пробормотал:— Очень приятно…
«Нет, все-таки она — идиотка, — решил майор, — настоящая сумасшедшая…»
Голос Леди-С-Поленом приобрел заговорщические интонации:— Майор, а вы знаете — мое полено только что сказало, что собирается вам кое-что сообщить…
Гарланд с тоской посмотрел на собеседницу. — Что же оно хочет мне сообщить?.. Женщина вновь протянула Таундешу обрубок дерева. — Вот, послушайте…
Разумеется, майор, как ни силился, так ничего и не услышал. — Наверное, вы не очень хорошо понимаете язык природы — высказала догадку хозяйка полена, — сейчас я вам переведу…
Поняв, в какую идиотскую историю он влип, Таундеш пробормотал какие-то извинения и быстрым шагом направился к выходу.
Глава 50
Нехитрая беседа братьев Хорн о дальнейшей судьбе лесопилки Пэккарда. — Недоумение Энди Брендона по поводу беременности Люси Моран. — Лиланд Палмер узнает в изображении длинноволосого господина своего знакомого.
В камине зала «Одноглазого Джека» горел огонь. Бенжамин Хорн, одетый в строгий костюм и белоснежнуюрубашку, поправил со вкусом подобранный галстук и, опустившись на корточки, подложил в камин несколько сучьев. Его низкорослый брат Джерри, вынув из холодильника кусок копченой поросятины, надел его на длинную щепку и, подойдя к огню, принялся разогревать ее над пламенем. — Зачем ты это делаешь?.. — Удивился Бенжамин. — Копчености никто не разогревает. Тем более — таким варварским способом…
Джерри осклабился. — А я вот хочу — разогреваю… — заметив, что нежная поросячья шкурка начала гореть, он поспешил вынуть мясо и, держа его на весу перед собой, начал осматривать, с какого конца удобней начать трапезу.
Бенжамин, вытащив из шуфляды стола две абсолютно одинаковые книги в зеленых переплетах, положил обе перед Джерри. — Что это? — поинтересовался низкорослый Хорн с набитым ртом.
Бенжамину эта манера обращения с ним совершенно не понравилась. — Джерри, неужели тебя еще в детстве не учили — сперва прожуй, а потом — спрашивай… С набитым едой ртом разговаривать просто неприлично, — знаком ли ты с такой доктриной?..
Джерри, разрывая зубами поджаристую шкурку, замотал головой. — Не учи меня жить, Бен… Так что же это? — он взглядом указал на книги в зеленых переплетах. — Значит, так, — начал Бенжамин, — перед нами — две бухгалтерские книги лесопилки Пэккардов и твой поросенок. Что-то из этого нам необходимо сжечь… — он с улыбкой обернулся к брату. — Что же именно?.. — Надеюсь, это будет не мой поросенок?..