Страница 26 из 39
— Он его сделал.
— А теперь мы пойдем по его стопам. Вас это удивит?
— Да.
— Почему? Только из-за того, что мы носим дешевые костюмы?
— Нет.
Деметер наклонился вперед и пристально посмотрел на меня.
— Наверное, у вас в голове какой-то прибор, Сент-Ив. Этакий внутренний радар, сразу определяющий, честен полицейский или нет. Есть он у вас?
— Нет.
— Тогда на основании чего вы судите обо мне и Фастноте? Почему вы решили, что мы — честные полицейские?
— Потому что вы не дали мне повода убедиться в обратном.
— Но вы удивитесь, если мы сделаем вам предложение?
— Я уже сказал, что удивлюсь.
Деметер допил виски и поставил пустой стакан на столик. Я не стал спрашивать, налить ли ему еще. Он стряхнул пепел с кончика сигары на поднос, посмотрел на Фастнота, а когда тот кивнул, вновь откинулся на спинку.
— Фастнот и я намерены сделать вам предложение. Мы обговаривали сложившуюся ситуацию до того, как узнали, что в этом деле замешан Огден. Теперь мы хотели бы услышать ваше компетентное мнение. Вы говорите, Огден знал, кто украл щит?
— Он сказал мне, что знал.
— И вы пришли к выводу, что именно потому они и убили его.
— Причина достаточно веская.
Деметер затянулся, выпустил струю дыма.
— А теперь, после его смерти, они все же попытаются обменять щит на двести пятьдесят тысяч?
— Откуда мне знать?
— Я думаю, попытаются, — сам себе ответил Деметер. — А как по-вашему, Фастнот?
— Еще один покойник их не остановит.
— Скорее всего, вы правы, — кивнул Деметер. — Сколько их у нас? — Он сунул сигару в рот и начал загибать пальцы. — Сэкетт, ниггер-охранник, это один. Огден — уже два. Да еще этот парень из Нью-Йорка, Фрэнк Спиллейси. Вы забыли назвать его детективам из отдела убийств, Сент-Ив.
— Вы тоже.
— Ну, тогда у нас не было полной уверенности.
— Кто вам сказал? Огден?
— Нет. Не Огден. Огден не единственный полицейский, которого я знаю в Нью-Йорке.
— Он даже знаком с одним-двумя честными копами, — вставил Фастнот.
— Нам стало известно, что вы собирались встретиться с Фрэнком Спиллейси в тот день, когда его убили, а Огден замолвил за вас словечко.
— Пусть так.
Деметер пересчитал загнутые пальцы левой руки.
— Так что у нас получается? Охранник, Огден и Спиллейси. Трое. Я никого не забыл, Фастнот?
— Забыли, — отозвался тот с подоконника, — Джордж Уинго. Но вы знали о нем, не так ли, Сент-Ив? Я хочу сказать, вы знали, что он был наркоманом.
— Знал. — Отпираться я не стал.
— В канцелярии коронера нам сообщили, что вы интересовались подробностями смерти Джорджа Уинго и даже упросили помощника генерального прокурора Соединенных Штатов выяснить их для вас.
— Вы, я вижу, не сидите сложа руки.
— Обычная полицейская текучка. Даже в канцелярии коронера смогли сложить два и два, когда Фастнот попросил прислать ему результаты посмертного вскрытия в один день, а помощник генерального прокурора — днем позже. Этот парень из канцелярии позвонил нам, мы — помощнику генерального прокурора, тот признал, что оказывал услугу вашему адвокату... как его?
— Майрон Грин, — подсказал Фастнот.
— Грину, — повторил Деметер. — Так о чем вы подумали, уяснив, что и Сэкетт, охранник, и мистер Уинго баловались героином?
— Ни о чем, — ответил я.
— Как бы не так, — пробурчал Фастнот.
— Подождите, Фастнот. Может, мистер Сент-Ив не так силен в дедукции, как вы. А вас интересует, о чем подумал Фастнот?
Я вздохнул.
— Этот Уинго посадил охранника на иглу и уговорил его украсть щит. Об этом догадался бы даже пятилетний ребенок. Мой, к примеру. У него высокий Ай-Кью.
— Наверное, хорошая голова досталась ему по наследству от папули, — продолжал Деметер. — Так вот, по мнению Фастнота, Уинго нуждался в деньгах, чтобы покупать наркотики. Будучи специалистом по искусству, он решил украсть щит, а потом продать его музею. Но ему требовалась помощь. Не только внутри музея, но и снаружи. И куда он пошел, чтобы найти помощников?
— К Спиллейси.
— Вам следовало бы поступить на службу в полицию, Сент-Ив. Как вы до этого додумались?
— Когда я заглянул в контору Спиллейси, я увидел, что он написал на блокноте фамилию Уинго. Последнее слово, написанное им при жизни.
— И вы никому об этом не сказали?
— Нет.
— Вы могли бы избавить нас от многих забот, — укорил меня Фастнот. — Очень многих.
— Мог, но не избавил, — подытожил Деметер. — И вчера вечером нам пришлось поехать к миссис Уинго и познакомить ее с нашими выводами. Ей это не понравилось. Ой как не понравилось. Но она позволила нам заглянуть в бумаги мужа, и в них мы обнаружили кое-что интересное.
— Что же?
— Переписку между Уинго и Спиллейси. Лет шесть или семь назад, живя в Нью-Йорке, Уинго через Спиллейси играл на бирже. И, похоже, Спиллейси задолжал Уинго крупную сумму. Мы позвонили в Нью-Йорк, чтобы справиться насчет Спиллейси, но нам сказали, что он уже на том свете. А также ввели в курс дел покойного, и мы поняли, что тот без труда мог найти для Уинго пару воров.
— И посредника, — вставил я. — Он нашел меня для Уинго.
— Вы запамятовали сообщить и об этом, — заметил Фастнот. — Не очень-то вы разговорчивы, мистер Сент-Ив.
— А что еще можно ожидать от высокооплачиваемого посредника, Фастнот? — посмотрел на него Деметер. — Или вы полагаете, что он будет выкладывать все, что ему известно, копам, которые, возможно, связаны с преступным миром, хотя и не носят трехсотдолларовые костюмы.
— Наверное, вы правы, — вздохнул он. — Нельзя требовать невозможного.
Я встал и налил себе виски, добавил воды. Не спрашивая дорогих гостей, хотят ли они выпить.
— Что теперь?
— Вы хотите выслушать нашу версию?
— Кажется, я только что выслушал ее. Уинго задумал украсть щит, чтобы на всю жизнь обеспечить себя героином. Для кражи ему требовался соучастник, работающий в музее, и он пристрастил к героину охранника. Затем связался со Спиллейси, и тот подобрал двух помощников, мужчину и женщину, которые звонили мне. После завершения всех приготовлений парочку обуяла жадность, они накачали Уинго героином и организовали автомобильную аварию. Взяли командование на себя и, когда охранник принес щит, снесли ему полголовы. Спиллейси догадался если не обо всем, то о многом, пригрозил, что заговорит, если не получит большую долю, поэтому ему в горло всадили нож. А час или чуть более того назад в вестибюле этого отеля свое получил и Огден. Я не знаю, каким образом Огден их вычислил, да, в общем, мне нет до этого никакого дела.
— Почему же это, Сент-Ив? — вкрадчиво спросил Деметер.
— Потому. Слишком много покойников. — Я встал, прошелся по комнате. — Я откланиваюсь. Выхожу из игры.
— Опять он проявляет осторожность, лейтенант, — прокомментировал Фастнот.
— Похоже на то, — согласился Деметер.
— Вы можете найти кого-нибудь еще, — посоветовал я. — Из тех, кто обожает риск.
— Сядьте, Сент-Ив, — в голосе Деметера зазвучали стальные нотки. — Сядьте, и я объясню, почему вам не удастся выйти из игры.