Страница 16 из 39
Я поднялся.
— Благодарю за информацию.
Шиппо и не подумал оторваться от стула, лишь лениво махнул рукой.
— Всегда рад помочь.
Я уже направился к двери, когда меня остановил его голос:
— Эй, вы забыли фотографии.
Я вернулся к столу, подхватил конверт.
— Действительно, я же приходил именно за ними.
Глава 8
Высокий молодой негр, небрежно опершийся о крыло «крайслера», припаркованного в нарушение правил стоянки автомашин перед Джордж-Билдинг, явно стремился к тому, чтобы привлечь внимание. Иначе он не стал бы надевать костюм лимонного цвета и оранжевую рубашку с темно-лиловым галстуком. Белоснежный плащ, переброшенный через руку, также помогал выделить его в толпе пешеходов, которые как на подбор обходились лишь рубашками с коротким рукавом. Последний дождь прошел в Нью-Йорке три недели назад, а то и раньше.
Я удостоил негра мимолетным взглядом, когда выходил из подъезда, и повернул налево, держа курс на ближайший бар, аптеку или будку телефона-автомата, чтобы найти в справочнике адрес и номер Фрэнка Спиллейси. Но не прошел и пяти шагов, как он пристроился рядом, слева от меня, с плащом на правой руке.
— Мистер Сент-Ив?
Я остановился и повернулся к нему.
— Да.
— Мистер Мбвато интересуется, не мог бы он вас подвезти, — бархатистый, как и у Мбвато, голос, но не бас, а баритон.
— Не сегодня, благодарю, — я начал поворачиваться от него, когда белый плащ ткнулся мне в бок, а под ним оказалось что-то твердое — пистолет, ручка или выставленный палец. Я, правда, поставил бы на пистолет.
— Ладно. Где Мбвато?
— Чуть дальше по улице. Мы не смогли найти место рядом с домом.
Я посмотрел негру в глаза.
— Как вы узнали, что я здесь?
— В Джордж-Билдинг? Мы видели, как вы вошли в подъезд. И предположили, что рано или поздно выйдете из него.
— То есть вы следили за мной?
— Да, мистер Сент-Ив, следили.
Не торопясь, мы подошли к черному семиместному «кадиллаку», взятому напрокат, как следовало из номерного знака. Высокий молодой негр открыл заднюю дверцу, и я нырнул в кабину. Мбвато устроился на заднем сиденье, своими габаритами буквально сжимая внутреннее пространство «кадиллака». Еще один негр сидел за рулем. Мой спутник с плащом обошел автомобиль и сел позади шофера.
— Мистер Сент-Ив, — густой голос Мбвато едва не оглушил меня. — Как я рад новой встрече с вами. Куда вас подвезти?
— Если не возражаете, к моему отелю.
— Ну разумеется. Отель мистера Сент-Ива, — скомандовал он шоферу.
На этот раз Мбвато надел другой костюм, темно-зеленый, с медными пуговицами на жилетке, белую рубашку с широким воротником и пестрый галстук. Одежда сидела на нем как влитая, и я с трудом подавил искушение узнать адрес его портного.
— Почему? — вместо этого спросил я.
— Простите? — не понял меня Мбвато.
— Чем обусловлено приглашение под дулом пистолета? — разъяснил я первый вопрос.
— Пистолета? — удивился Мбвато. — Какого пистолета?
— Ваш друг на переднем сиденье угрожал мне пистолетом.
Мбвато захохотал.
— Мистер Уладо сказал, что у него есть пистолет?
— Да.
Мистер Уладо повернулся ко мне, губы его разошлись в улыбке. Он поднял шариковую ручку и подмигнул.
— Вот что служило пистолетом, мистер Сент-Ив. Извините, что вынудил вас пойти со мной, но мистер Мбвато очень хотел переговорить с вами.
— Моя вина, — признался Мбвато. — Я попросил мистера Уладо найти самые убедительные выводы, вот он и перестарался.
— Но добился желаемого, — подвел я черту и откинулся на спинку сиденья.
Молчание затянулось. Мистер Уладо смотрел прямо перед собой. Мбвато уставился в окно, хотя едва ли мог увидеть что-либо интересное на Тридцать восьмой улице и Третьей авеню, по которым мы ехали.
— Как я понимаю, люди, укравшие щит, дали о себе знать. — Он так и не оторвался от окна.
— Да.
— Наверное, вы не скажете нам, что вы от них узнали?
— Нет.
— Собственно, другого ответа я и не ждал, но не мог не спросить. Вы меня понимаете, не так ли?
— Конечно.
— В Вашингтоне я исчерпал все возможности.
— Какие возможности?
— Добиться признания Компорена вашей страной. Вы, наверное, заметили, что на мне и мистере Уладо довольно необычная одежда. Впрочем, не заметить мог только слепой.
— Заметил, — кивнул я.
— Видите ли, нам надоело сидеть в приемных ваших учреждений в строгих деловых костюмах. Сквозь нас смотрели не только чиновники, но и клерки. Конечно, следовало сменить костюмы на национальную одежду, особенно с учетом вашингтонской погоды, но достать ее мы не смогли, поэтому приобрели эти попугаичьи наряды.
— Приобрели или сшили на заказ? — уточнил я.
Мбвато покачал головой, глаза его наполнила грусть.
— Мистер Кокс признал, что все это ужасно, но он ничем не может помочь. Потом поблагодарил за полученную из первых рук очень важную информацию и откланялся, сославшись на совещание у руководства. У меня сложилось впечатление, что государственной службе толку от него ноль.
— Возможно, вы и правы. — Мне вспомнились слова Майрона Грина. — Но вы не остановились на помощнике заместителя секретаря, не так ли? Влияния у него больше, чем у меня.
— Нет, конечно. За два месяца, которые я и мистер Уладо провели в Штатах, готовя кражу щита, и в этом нас постигла неудача, мы встречались со многими нашими сенаторами и конгрессменами, с руководителями государственного департамента, министерства сельского хозяйства, министерства обороны. Даже провели один час и с вашим вице-президентом. Все нам сочувствовали, но никто не поддержал. Наш единственный порт по-прежнему блокирован. Англичане снабдили Жандолу зенитными комплексами с радарным наведением на цель, и теперь практически невозможно доставлять продукты и военное снаряжение по воздуху. Лишь немногие пилоты готовы пойти на такой риск.
Уладо сидел вполоборота, внимательно прислушиваясь к разговору, резко кивая в тех случаях, когда чувствовал, что Мбвато произнес ключевую фразу.
— Мне очень жаль. Хотелось бы хоть чем-то вам помочь. Но...
Мбвато глубоко вздохнул, медленно выпустил воздух из груди. Чувствовалось, что он хочет сказать что-то важное, но опасается, что злость и негодование могут помешать подобрать нужные слова.
— Вы можете нам помочь, мистер Сент-Ив. Еще как можете. Вы можете передать нам щит Компорена после того, как он попадет в ваши руки. Я получил разрешение поднять ваше вознаграждение до семидесяти пяти долларов. — Он уже не улыбался.
Я покачал головой.
— Я не могу этого сделать. Вы знаете, не могу.
Эмоции, накопившиеся у Мбвато за время, проведенное в Вашингтоне, едва не прорвались наружу. Невероятным усилием воли он попытался сдержаться. Я видел, как заходили желваки на его щеках. Действительно, взрыва не произошло, но голос, голос выдал всю боль человека, постоянно встречающего отпор.
— Не можете! Вы говорите, не можете! Черт побери, щит спасет страну, нацию, народ, а вы сидите и убеждаете меня, что ничего не можете сделать. Позвольте рассказать вам о голоде, мистер Сент-Ив. Позвольте рассказать, что уже произошло с детьми Компорена, число которых превосходит восемьсот тысяч. В первые дни у них схватывает живот, боли ужасные, нестерпимые. Потом живот начинает раздуваться, а тело — усыхать. Первые дни они плачут. Плачут и едят все, что попадается под руку, лишь бы унять боль. Едят грязь и траву, солому и мел. Все. А потом они слабеют, так слабеют, что не могут даже плакать, лишь всхлипывают, а изо рта идет запах ацетилена, потому что расходуется жировой запас и они не получают углеводов, чтобы возместить потери. Они впадают в летаргический сон. Без белка еще больше раздувается желудок, отказывают почки, печень. Если им везет, то они подхватывают какую-нибудь инфекцию, от которой быстро умирают. Даже от царапины или от легкой простуды. Другие же, не заболевшие, умирают медленно и мучительно. Сколько... сколько вы хотите, Сент-Ив, чтобы сохранить жизнь детям моего народа? Сто тысяч? Такова ваша цена? Хорошо. Я дам вам сто тысяч. Не такая уж и высокая плата. Со щитом мы сможем продержаться до признания Компорена Германией и Францией, а с признанием придет еда и голодать будут лишь сто, а не пятьсот или семьсот тысяч детей. Для вас, Сент-Ив, щит — лишь кусок бронзы. Для моей страны — сама жизнь.