Страница 31 из 86
— Всего доброго, товарищ генерал.
— Пока, полковник.
Когда Голубков вышел, генерал тут же снял трубку и набрал номер.
— Э-э, барышня, Зеленцов на проводе, соедините меня с Антоном Владленовичем.
В трубке раздалась приятная джазовая музыка, и через полминуты возник голос Антона Владленовича:
— Алло, слушаю, генерал.
— Копают, Антон Владленович.
— Под кого, под меня?
— Думаю, и под вас тоже. А самое главное, что я процесс этого копания никак остановить не могу. Иначе немедленно по шапке дадут.
— А ты не останавливай. Ты процесс в нужное русло направь, — бодро сказал Антон Владленович. В голосе его не слышалось никакого страха.
Зеленцов невольно поморщился: во-первых, он не любил, когда с ним фамильярничали (с Антоном Владленовичем он на брудершафт не пил), во-вторых, легко сказать — направь. Быстро сказка сказывается, да не быстро дело делается...
— Знаете, возникла у меня одна идейка, на кого перегрузить часть проблем по поводу объекта. Хотелось бы с вами встретиться, поговорить не по телефону.
— Встречаться пока незачем. Когда перегрузишь часть проблем, как ты говоришь, и поможешь моим людям, тогда встретимся и поговорим... по душам, — добавил Антон Владленович и повесил трубку.
Только сейчас генерал понял, что его собеседник был пьян. Язык у него не заплетался, но голос был несколько странный. Тембр и интонации выдавали, что человек принял неплохую дозу спиртного.
— По душам так по душам, — вздохнул Зеленцов. — Ну что ж, обеспечим мы господину Пастухову прикрытие, — сказал он и неожиданно рассмеялся.
16
Медпункт — одноэтажное деревянное здание с зарешеченными окнами — был закрыт на большой висячий замок. Боцман положил истекающего кровью Айгаза на траву, попытался сбить замок прикладом. Ему это не удалось. Тогда он отошел от двери и дал короткую очередь. Дужка замка жалобно звякнула. Боцман внес мальчика в медпункт.
Однако в медпункте все было закрыто. Боцман выбил дверь смотрового кабинета и положил мальчика на кушетку. Принялся рыться в стеклянном шкафчике, выискивая бинты. Айгаз громко застонал.
— Ты только не помирай, пацан, — сказал Боцман и подумал, что перво-наперво надо снять болевой шок. Он еще раз огляделся. Все более-менее приличные лекарства хранятся, конечно, в сейфе. И Боцман, круша двери, пошел по больничке, пока наконец не обнаружил сейф — выкрашенный белой краской большой железный ящик с красным крестом на дверце. Спрятавшись за косяк в коридоре, Боцман традиционным способом — автоматной очередью — сломал замок сейфа. Несколько пуль срикошетило и разбило окно кабинета. Боцман принялся лихорадочно рыться на полках. Поди тут, разбери, где здесь обезболивающее. Эх, Дока бы сюда!
В армии все проще. Во время боевой операции у каждого солдата имеется индивидуальная аптечка, в которой обязательно есть одноразовый шприц-ампула с промедолом, как раз для обезболивания раны. Впрочем, чаще всего промедол из аптечек таскает с собой фельдшер, а то и начмед, потому что иначе солдаты в первую же ночь пообкалываются промедолом, чтобы кайфануть. Их тоже понять можно — стрессы, война, страх смерти. Если рана серьезная — пускают в дело сразу несколько тюбиков, чтобы снять болевой шок, если пустячная — хватит и одного.
Наконец под руку Боцману попался новокаин. Он поискал глазами стерилизатор со шприцами. Стерилизатор стоял в углу кабинета на столике с хлипкими ножками. Боцман схватил его и бросился назад, в смотровой кабинет. Айгаз уже был без сознания.
— Потерпи, потерпи, сынок, — приговаривал Боцман, наполняя шприц лекарством. — Скоро уже.
Боцман разорвал на Айгазе рубаху. Два входных отверстия в животе. Судя по всему, облегченные пятимиллиметровые пули как следует погуляли по внутренностям парня. Боцман принялся вытирать сочащуюся кровь. Потом новокаином обколол раны со всех сторон.
Закончив с этим, он достал из кармана сотовый телефон и набрал Муху:
— Олег, срочно вертолет на «Большую землю» нужен.
— Тебя ранило, что ли? — раздался врубке встревоженный голос Мухи.
— Не меня — пацана. Объявился тут один... борец с терроризмом! Он из охотничьего по разведчику пальнул, ну а тот по нему из автомата.
— Серьезная рана?
— Судя по всему — да. У вас как?
— У нас нормально. Одного головореза в плен взяли, остальные «почили», так сказать. Не волнуйся, Митя, «вертушка» уже идет к вам. Выноси пацана к окраине села, где была засада.
— Ладно. — Боцман выключил телефон, и в это мгновение от двери раздался грозный оклик: — А ну лечь мордой в пол! Оружие ко мне.
Боцман обернулся. Безусый лейтенант милиции целился в него из своего табельного «Макарова»...
— Слушай, парень...
— Лежать, я сказал! — истошно завопил лейтенант.
Ну не стрелять же по своему! Боцман послушно лег на пол. Лейтенант подскочил к стулу, на котором лежал его автомат, схватил его.
— То-то, бандюга!
— Да не бандюга я! — попытался отстоять свою честь Боцман.
— Молчать!
На руках Боцмана защелкнулись наручники.
— Экспедиция мы поисковая. А бандюги — они на улице мертвые лежат.
— Молчать, а не то мозги выпущу!
— Помрет же пацан! Вызвал бы «скорую», лейтенант, — умоляюще сказал Боцман, чувствуя, как сталь «браслета» впивается в кожу запястья.
17. ПАСТУХОВ
Теперь я выглядел как обычный курортник: сандалии на босу ногу, шорты, панама, маечка с какой-то бессмысленной надписью, в руке пакет, в котором полотенце, дешевый детектив и все, что необходимо для предстоящей работы, на носу темные очки. Прикид, годящийся шпиону.
Я вышел из корпуса и направился в сторону пляжа.
— Сергей! — раздался сзади знакомый голос.
Я тяжело вздохнул и обернулся. Конечно, господин Ивлев собственной персоной. Сейчас прилипнет как банный лист, хрен отвяжешься!
— На пляж?
Будто не видно! Ничего, сейчас я от тебя отделаюсь, козел!
— А вы разве не ходите на процедуры?
— Какие к черту процедуры! Полуденный отдых фавна: девочки, красное вино, море, нега под зонтом. Вот что дает заряд энергии на весь год!
— Не знаю, не знаю. Излишества мне ни к чему. — Я упорно продолжал изображать из себя этакого осторожного «чайника», который всего боится. И солнца, и девочек, и моря. — Плаваю я плохо, и удары солнечные легко получаю. В прошлом году вон на ровном месте, так сказать...