Страница 31 из 52
Андрей засмеялся. Шутка оказалась злой, и можно было считать, что Хит отомщен. Но профессор не удовлетворился.
— Эта стоеросовая балда, — продолжал он, — возглавляет отдел научных исследований главного разведывательного бюро. Подумать только, как такого рода барбосам везет на армейской службе!
Олдмен — начальник отдела научных исследований в бюро разведки? Уже один этот факт делал генерала фигурой интересной.
Оценивая способности Олдмена, Андрей пришел к выводу, что Хит несправедлив. Хотя генерал прямолинеен, грубоват, он обладал проницательностью и остроумием.
— Я сейчас устроился лучше всех других, — сказал Олдмен Андрею. Он сидел в кресле, вытянув ноги и перегородив ими проход. — Пребывание в объединенном штабе гарантирует полную безопасность на случай войны.
— Странная логика, — произнес Андрей с нарочито большим сомнением. — По-моему, именно по генеральному штабу противник постарается нанести свой первый удар.
— Если противник глупый, — сказал Олдмен. — Стратеги Советов умны и понимают, что, уничтожив генеральный штаб, одним ударом положат конец неразберихе, которая делает нашу армию небоеспособной.
— Вы шутите, сэр, — сказал Андрей с укоризной, всем видом демонстрируя, что Олдмен опять сумел поддеть его на крючок. — Я просто не знаю, когда вы говорите серьезно, когда смеетесь.
Генералу это страшно понравилось, и он довольно улыбался.
К полуночи, когда гости, изрядно подпив, развлекались кто как умел, Андрей подсел к столику, за которым играли в бридж. Вряд ли можно считать эту партию серьезной, поскольку в ней принимал участие новичок — германский партнер Диллера герр Ганс Кригмайстер. Скорее всего игра служила удобным способом продолжения разговора, чем разговор для продолжения игры.
Устроившись в сторонке, Андрей прислушивался. Напротив него сидел сам Кригмайстер, неприятный самодовольный толстяк. Широкий подбородок стекал на грудь жирными валиками. Единственное, что еще умел скрывать Кригмайстер — это свое пузо. Он браво выдвигал грудь вперед, и дряблый мешок, возникший от обжорства и пивного излишества, не так сильно выпирал из-под широкого пиджака. Совершенно неожиданно Кригмайстер обратил внимание на Андрея.
— Кто этот господин? — спросил он Диллера и бесцеремонно оглядел художника с ног до головы. — Я все смотрю и не могу вспомнить, где мы раньше встречались.
Узнав, кто такой Андрей, Кригмайстер расплылся в улыбке.
— О-о, мистер Стоун — художник? И хорошо рисует? — Он произносил слова, шлепая толстыми губами, будто предвкушал угощение. — Хорошая картина — это, господа, всегда вещь. Поверьте моему опыту.
— Вы торговец картинами? — спросил Андрей, не скрывая раздражения. Вид немца действовал на него отрицательно.
Кригмайстер, уловив его настроение, сделал вид, будто ничего не замечает.
— Нет, герр Стоун. Я просто деловой человек. Но во время похода в Россию мой фатер оттуда по случаю вывез несколько старых полотен. И знаете ли, было нарисовано совсем неплохо. Потом эти полотна пошли за хорошие деньги и помогли мне встать на ноги…
Кригмайстер светился как медный, хорошо начищенный таз. Он то и дело причмокивал губами.
— Я хотел бы взглянуть на ваши работы, герр Стоун. Поверьте, в искусстве я разбираюсь довольно тонко.
— Не сомневаюсь, — холодно сказал Андрей и заложил руки за спину, чтобы удержаться от соблазна врезать собеседнику в челюсть.
Спустя некоторое время к Андрею подошел Диллер с бокалом в руке.
— Вам не нравится мистер Криг?
— Гнусная рожа! — презрительно произнес Андрей. — Вонючий колбасник! И главное, мнит себя представителем высшей расы.
Диллер весело расхохотался.
— У вас острый глаз, мистер Стоун. Жаль, вы не знаете, как он несносен в делах. Но что поделаешь, партнеров по бизнесу мы выбираем не по взаимным симпатиям.
— Вы правы, — поддержал Андрей. — Иначе бы многое в мире шло по-другому.
— Оно так и пойдет со временем, — поняв слова художника по-своему, процедил Диллер сквозь зубы. — Мы поставим европейцев на место. В том числе и немцев.
Андрей промолчал.
В тот вечер он попытался завести дружбу с Олдменом и предложил будто бы между прочим:
— Я бы взялся написать ваш портрет. У вас мужественный профиль, генерал.
Олдмен метнул на художника быстрый взгляд и спросил не совсем трезвым голосом:
— У вас хватит красок?
— Странный вопрос, — удивился Андрей.
— Ничего странного, — ответил генерал. — Разве вы не слыхали о памятнике генералу Бранту в Гетуе?
— Простите, нет, — произнес Андрей, предчувствуя, что последует очередной анекдот. И не ошибся.
— Как же так! — воскликнул Олдмен. — Эта Гетуя знаменита на весь мир. Генерал Брант на пьедестале при сабле и шпорах сидит орлом на корточках, как на горшке. Жители города собрали на памятник земляку деньги, но их не хватило на то, чтобы отлить коня.
Генерал в очередной раз расхохотался, довольный тем, что снова подловил доверчивого художника.
— У меня хватит и полотна, и красок, — заверил Андрей. Ему не хотелось, чтобы Олдмен отошел, не дав согласия.
Глаза генерала, затуманенные алкоголем, посмотрели удивительно трезво.
— Прошу простить, сэр, но я не хочу, чтобы меня рисовали.
— Может быть, вам не нравится мой стиль?
Олдмен хищно прищурил глаза, будто прицеливался.
— Вы мне нравитесь, мистер Стоун. Это главное. И пишете вы хорошо. Но еще важнее то, что есть другие причины. Вы знаете, где я служу?
Андрей решил, что отрицать глупо. Это могло насторожить и не такого человека, как Олдмен. Люди круга Диллера обычно знали, кто есть кто.
— Да, — ответил Андрей твердо. — В общих чертах, конечно.
— Я и сам знаю о своей работе лишь в общих чертах. Тем не менее фирма, которой я принадлежу, не рекомендует своим сотрудникам позировать для кино и телевидения. Это правило ввел и утвердил я сам. И для себя из него не хочу делать исключений. Я даже не фотографируюсь без нужды.
Отказ был категорическим и бесповоротным. И все же Андрей чувствовал, что сумел польстить генералу своим предложением. Вид у Олдмена оставался довольным и добродушным.
— Не расстраивайтесь, мистер художник, — сказал он примирительно. — Лет через пятнадцать я выйду в отставку и все свободное время мы отдадим портретам…
И вдруг без перехода спросил:
— Кстати, почему Кригмайстер не мог припомнить, где вы раньше встречались? Вы бывали в Германии?
— Вы бы еще спросили, не немец ли я, — обиделся Андрей.
В тот же миг к ним подошли Мейхью и Янгблад, внимательно приглядывавшие за тем, что происходило вокруг.
— Сэр, — обратился Мейхью к генералу. — В том, что мистер Стоун не немец, я могу вас заверить точно…
— И об этом записано в моем досье? — спросил Андрей ядовито.
В глазах Мейхъю блеснула ненависть. Не ясно, какой бы конфликт породил этот разговор, если бы в него не вмешался Янгблад. По тому, как он это сделал, Андрей понял, что с Олдменом они знакомы давно.
— Если вы прикажете, сэр, — сказал Янгблад генералу, — я проверю, не работает ли мистер Стоун на джерри. И сделаю это по лучшим рецептам старых, добрых времен.
Детектив едва заметно подмигнул Андрею. Мол, это шутка. И тут же спросил:
— Мистер Стоун, что такое «хвостатая звезда»?
— Извините, — сказал Андрей, пожимая плечами, — но я нахожу ваш вопрос дурацким.
Олдмен засмеялся. Янгблад насупился, улыбка сошла с его лица. Желая смягчить резкость, Андрей улыбнулся и сам.
— Впрочем, если я не ошибаюсь, хвостатая звезда — это комета.
Все вокруг весело расхохотались. Янгблад выглядел растерянно. Вареники ушей сперва покраснели, потом сделались малиновыми.
— Что случилось? — спросил Андрей, не поняв причины неожиданного веселья.
— Мистер Стоун, — сказал Олдмен сквозь слезы. — Вы поломали Майку всю систему. — И уже серьезно пояснил: — Учтите, Янгблад контрразведчик во втором поколении. Его отец во вторую мировую войну служил в Европе. Охота на джерри — скрытых гитлеровцев была его повседневным занятием. Они для этого разработали неплохую систему. Задавали вопросы, на которые немец не мог бы дать правильных ответов. Темы брались из повседневного разговорного языка Штатов. Например, спрашивали: «Кто такой Черный Бомбардир?» Любой янки, даже мальчишка ответил бы: «Боксер Джо Луис». Или: «Кто такой Голос?» Ответ настоящего американца: «Певец Фрэнк Синатра». А «хвостатая звезда», мистер Стоун, — это герой экрана Микки Маус. Ваш ответ, идеально правильный, посадил нашего Малыша Майка в лужу. Он чувствует, как помокрели штаны. И я бы посоветовал ему обновить арсенал отцовских вопросов.