Страница 11 из 52
Андрей принял поданное. Надел часы на руку. Внимательно осмотрел конверт. Знаки, удостоверявшие неприкосновенность послания, находились на своих местах.
— Благодарю, мистер Райт.
Сунув конверт в карман, вышел из мастерской.
В гостинице Андрей вскрыл послание. Достал авиационный билет компании «Бритиш эйруэйс». Рейс Лондон — Иоганнесбург. Из билета извлек записку.
«Сэр! Желаю удачной поездки на родину. Думаю, полет будет приятным. Побывать на земле детства — всегда счастье. Лететь особенно хорошо, когда рядом интересные спутники. Зная ваше неудержимое пристрастие к женскому полу, уверен, блондинка, которая будет лететь рядом с вами — она очаровательна! — не останется без внимания. Помню ваш девиз: путь к женщине лежит через сердце ее ребенка. Думаю, что и муж уважаемой дамы, который ждет ее возвращения, не откажется вам позировать. Тем более, что в последнее время вы пишите очаровательные портреты. Желаю успеха».
И легкая завитушка, изображающая букву «К» с легким налетом готики — знак Профессора.
Если бы не звонок от человека, чей голос Андрей прекрасно знал, он мог подумать, что послание — всего лишь веселый розыгрыш. Теперь же ему предстояло рассматривать письмо как ребус, требовавший разгадки.
Итак, на «родине» — в Южной Африке — Андрей. в целях ознакомления уже однажды побывал. Второй раз ехать туда затем, чтобы пополнить впечатления, вряд ли имело смысл. Значит, цель предлагавшегося путешествия — знакомство с интересными для дела спутниками.
Особого, тем более неодолимого пристрастия к женскому полу, о котором говорила записка, Андрей никогда не проявлял, хотя к женщинам равнодушен не был. Выходит, это намек на то, что ему на время предстоит стать галантным кавалером. Одновременно ему напоминали девиз, которого он никогда не произносил. Значит, легче сего будет познакомиться с матерью, если завести дружбу с ее ребенком.
Ключевой фразой приказа, как понимал Андрей, было предписание выйти на мужа женщины и написать его портрет. Для чего? В записке об этом не сказано. Значит, время поможет выяснить и цель знакомства. Пока же ему предстоит играть роль художника, который неравнодушен к женской красоте и обожает детей.
Убрав билет, он сжег записку и смыл пепел в унитаз.
В день и час, обозначенные в билете, Андрей приехал в аэропорт. После окончания обычных таможенных формальностей группа пассажиров двинулась к самолету. В Южную Африку летело совсем немного народа. Большей частью то были мужчины с хорошей военной выправкой, одетые в элегантные гражданские костюмы, и юркие типы с рыскающими глазами коммивояжеров. Андрей сразу выделил миловидную даму с кукольным личиком. Она шла легко, будто не касаясь земли, а лишь изредка дотрагиваясь до нее, чтобы проверить крепость почвы острыми каблучками. Бедра ее вызывающе покачивались. Два громадных, без малого двухметрового роста полицейских шествовали за дамой, как почетный эскорт. Один нес большой чемодан, перехваченный ремнями, другой держал в руках ребенка — красивую белокурую девочку лет четырех.
В самолете их места оказались рядом…
Андрей поначалу не проявлял к даме никакого внимания. Однако наблюдал за ее поведением. Он старался заметить, когда соседке станет невмоготу и его предложение помочь не будет отвергнуто. Откажи дама ему сейчас, во второй раз с услугами подступаться станет труднее.
Самолет после взлета некоторое время шел довольно ровно. Двигатели гудели равномерно, напористо. Фюзеляж подрагивал, сотрясаемый неимоверной мощью моторов. И вдруг в какой-то момент, словно потеряв в воздухе опору, лайнер глубоко и резко просел. Неприятное ощущение подкатившегося к горлу желудка заставило Андрея проглотить слюну. В это же время соседка уронила голову на грудь и беспомощно опустила руки. Девочка, сидевшая рядом, заметила это и испуганно вскрикнула: «Мамочка!»
Женщина чуть приоткрыла глаза и умирающим, безвольным голосом прошептала:
— Не бойся, Роберта. Не бойся, милая, — и замолчала.
— Вам плохо? — спросил Андрей участливо. — Могу я чем-то помочь?
Женщина снова приоткрыла глаза.
— Благодарю вас, — едва шевеля языком, прошептала она. — О, благодарю. Мне ничего не нужно. Если можете, приглядите за девочкой…
— Не волнуйтесь, — заверил Андрей. — Девочкой я займусь. Идите ко мне, мисс, — позвал он малышку, и та охотно, без всякого стеснения перешла к нему.
— Как тебя зовут?
— Роберта. А вас?
— Меня зовут Чарльз. Мистер Чарльз Стоун.
Андрей посадил девочку на колени.
— Ты когда-нибудь видела дом, где живут киты?
Глаза малышки округлились, лицо выразило крайнее любопытство,
— Нет, — ответила она голосом, полным интереса.
— А хочешь?
— О да, конечно, мистер Стоун.
Самолет шел над океаном. Под его крыльями лежала светло-зеленая бесконечность воды. Справа, далеко в глубине виднелась кромка берега, опушенная лентой прибоя. Белопенная полоса, отделявшая океан от земли, тянулась за самолетом живой нитью, а все остальное, что было за ней, тонуло в серой дымке. Воздух над Африкой был сух и зноен, пропитан пылью.
— Посмотри, Роберта, — сказал Андрей и указал в синеву океана. Там, едва различимый глазом, виднелся остров. — Увидела? Теперь запомни: если оттуда плыть на восток три дня и три ночи, потом свернуть на юг и плыть еще столько же, то окажешься у ледовой стены. А в ней есть проход в царство огромных умных китов…
Андрей никогда не замечал за собой способностей сказочника. Тем не менее он самозабвенно импровизировал и стал даже сожалеть, что его не слышат братья Гримм или хотя бы один Ганс Христиан Андерсен. Было бы им чему позавидовать! Роберта то испуганно жалась к мистеру Стоуну, то весело смеялась и хлопала в ладоши. Никогда она в один раз не встречалась с таким количеством добрых рыб, хитрых осьминогов и кровожадных акул, с которыми ее познакомил дядя Чарльз.
Андрей искренне жалел мать Роберты, измученную тяжелым полетом, но что поделаешь — помочь ей он мог только тем, чем уже и без того помогал.
Миссис Пруденс Голдсмит — когда ей после очередной промежуточной посадки на время стало получше, нашла силы познакомиться с Андреем.
В Иоганнесбурге ее встречал муж. Андрей спускался по трапу, держа Роберту на руках, когда девочка увидела кого-то в толпе встречавших и закричала восторженно:
— Папа! Папочка!
Навстречу Андрею шагнул мужчина в военной форме со знаками отличия полковника. Он осторожно, как хрупкую вазу, принял дочь из рук Андрея, потом взял под руку бледную, измученную жену.
— Джерри, познакомься, — сказала миссис Голдсмит мужу, — это мистер Стоун. Наш спаситель. Он все время занимался Робертой. Не знаю, что бы я делала без его доброты и внимания…
Мужчины познакомились. Пожимая тяжелую мясистую руку полковника, Андрей уже знал, с кем имеет дело. Джеремия Голдсмит на этой земле был человеком влиятельным, хотя мало кому известным. О его занятиях и весе в государственной машине страны знало крайне малое число людей. Полковник возглавлял военную контрразведку, а такое ни в одной стране мира никем никогда не афишируется.
— Джерри, милый, — обратилась миссис Голдсмит к супругу. — Очень прошу тебя. Очень. Мистер Стоун — наш добрый гений. Я пригласила его погостить у нас. Он отказывается.
Мистер Голдсмит, должно быть, воспринимал просьбы жены с тем же послушанием, с каким и приказы прямых начальников. Словно танк он надвинулся на Андрея, тараня его мощным животом.
— Мистер Стоун! — хорошо поставленным командирским голосом гаркнул полковник. — Я вынужден прибегнуть к силе! Интересы страны превыше всего. Вы понимаете меня?
Он оглянулся на полицейский лимузин с панелью красных и синих мигалок на крыше.
— Сэр! — Андрей лукаво посмотрел на Роберту. — Прибегать к силе опасно. Возможна вторая англо-бурская война…
— Прекрасно! — воскликнул полковник. — Считайте, она уже началась. И вы пленный. Вы все проиграли, мистер Стоун. Перевес на стороне женщин! Роберта берет вас в плен. Верно, девочка? — он спросил дочь, и та захлопала в ладоши. — Вы едете вместе с нами. Иного не дано.