Страница 10 из 69
— И веришь, что не выгонят?
— Верю, но если и попрут, этого нисколько не боюсь…
Грибов умел анализировать факты ничем не хуже Богданова. Получив приглашение в Ширяево, он сразу попытался понять, что заставило полковника пойти на такой шаг. Версия о том, что поездка в деревню может предшествовать аресту сразу отпала. Слишком уж смешной выглядела бы комбинация такого рода. Куда проще произвести задержание в городе, прямо на квартире или во время передвижения. Офицер ГАИ поднимает жезл, приказывает машине остановиться, а дальше дело техники, которая для стандартных положений отработана до мелочей в повседневных тренировках группы захвата.
Деятельность, которой занимался Грибов, была глубоко законспирирована. Знал о ней лишь узкий круг лиц — ещё пять человек. Но каждый из этой шестерки руководителей наркосиндиката имел в деле солидарную ответственность и вознаграждение, поэтому верить в то, что утечка произошла с верхнего этажа не было причин.
Выход сыщиков на людей с любого другого уровня, безопасности высших авторитетов организации не грозил. Система строилась по ступенчатой схеме.
В самом низу располагались мелкие розничные торговцы. Они не знали друг друга. С каждым из них связи поддерживали звеньевые. Они снабжали своих людей уже расфасованным товаром, собирали выручку за проданное.
Несколько звеньевых поодиночке выходили на бригадира. Всех звеньевых вместе никогда не собирали, а поскольку они работали в разных частях города, познакомиться друг с другом могли только случайно.
Любые попытки обойти внутренние правила пресекалась самым жестоким образом. Для этого у прорабов, каждый из которых имел в подчинении нескольких бригадиров, имелись исполнители наказаний.
Каждый розничный торговец, любой звеньевой и бригадир знали — от взыска за нарушения не укрыться даже в стенах тюрьмы и за колючей проволокой зоны.
Внешне организация выглядела громоздкой, но это лишь только так казалось. Если государство вынуждено тратить на содержание чиновничьего аппарата средства бюджета, то Система на оплату армии распространителей собственных денег не расходовала. Их финансирование включалось в процент надбавки к стоимости товара в розничной продаже.
Короче, проанализировав ситуацию, Грибов пришел к выводу, что интерес Богданова к нему имеет личный, частный характер и потому избегать встречи с полковником в деревне не стоило.
Отобедав на лоне природы, они бросили все как было на берегу и прошли в деревню. В саду усадьбы Богданова под навесом открытой веранды их ждал накрытый десертом и напитками стол, рядом с которым стояли новенькие удобные шезлонги.
Гость и хозяин устроились один напротив другого. Разговор, начатый за обедом, продолжился.
— Тебе покажется странным, — Богданов смотрел на Грибова с затаенной усмешкой, — но мне хотелось бы посоветоваться с тобой по поводу перспектив наркорынка на ближайшее будущее.
— Действительно странно, — тут же согласился Грибов. — Со мной с таким же успехом можно советоваться по вопросам развития атомной энергетики…
— И все же, не осуди. Я попробую.
— Как угодно. — Грибов изобразил полное безразличие. — Хозяин — барин.
— Судя по ряду признаков, сегодняшний наркорынок архаичен и примитивен. Ты согласен?
Богданов выдал тезис и помолчал — ожидал реакции Грибова. Обычно человек, который имеет касательство к сфере, которую критикуют в жесткой форме, невольно берется её защищать. Но Грибов предусмотрительно промолчал. Он лишь с неопределенным выражением лица качнул головой. Богданов вынужден был продолжить.
— Именно этим, на мой взгляд, объясняется существование ряда параллельных структур. Они жестко конкурируют между собой. Ведут борьбу за зоны влияния. Такая возня позволяет нам выявлять наркоторговцев и следить за ними.
— Не думаю, что вы достигли в этом больших успехов. — Впервые Грибов показал когти. — Да и вообще вам вряд ли под силу что-либо сделать.
— Зачем же так жестко? Когда упрек бросается службе, это задевает самолюбие её шефа…
— Твое?
— Конечно.
— Сожалею, но и ты не всесилен.
Богданов хищно сузил глаза, как кот, приготовившийся к прыжку на беспечного голубя.
— В силу закрытости моей службы я не могу касаться конкретных дел. Но об одном своем личном выводе могу рассказать…
Баранов посмотрел на Грибова. Тот сидел в шезлонге, закинув ногу на ногу и бесстрастно покуривал сигарету.
— Не интересно?
— Почему? — Грибов явно старался показать, что слушает только из вежливости. Демонстрировать свою заинтересованность в продолжении разговора ему не хотелось, хотя тема сама по себе его крайне беспокоила. — Рассказывай.
— Работает в Москве крупная организация. Я не знаю, есть ли у неё самоназвание. Вроде «Героиновая кошка» или «Кокаиновая пантера». Да и не в этом суть, хотя такие названия в преступном мире весьма ценятся. Для себя я назвал эту группировку «Система»…
Что-то в тоне Богданова настораживало Грибова. Он несколько оживился, хотя и старался не показать пробудившегося вдруг интереса.
— Я слушаю, слушаю. Может пригодится, как сюжет для романа.
— Ты и романы пишешь?
— Пока нет, но чем черт не шутит. Ладно, я слушаю.
— Можешь спросить: почему «Система»? По той простой причине, что в работе группировки просматривается строгая организация и широта интересов. Обычные мелкие группки специализируются на каком-либо одном направлении. Есть такие, что связаны только со Средней Азией. Это Киргизия, Таджикистан… Они гонят на рынок гашиш, кокнар. Другие ориентируются на Кавказ. Нигерийцы промышляют героином. А вот Система работает сразу по многим направления. И не дилетантски, а очень квалифицированно. Например, связи в колумбийским картелем поддерживает и курирует некий господин Абрикос. Он бывший работник советского торгпредства в Эквадоре.
Грибов, чтобы не выдать внезапно охватившего его волнения, лениво прикрыл глаза. Богданов это тут же заметил.
— Тебе не интересно? А мне казалось, это сообщение — тебя должно заинтриговать.
— Почему?
— Абрикос член узкого круга руководства Системой.
— И что?
— Давай не будем играть в кошки-мышки. Тебя сейчас уже мучит вопрос: что делать. Ты ведь шеф узкого круга. Разве не так?
— И это знаешь?
— Удивляет?
— Если честно, то да.
— Ты считал, что Абрикос был хорошо прикрыт?
— На него имели выход всего несколько человек. Значит, кто-то из них раскололся.
Впервые за их разговор Богданов заметил растерянность Грибова. И причины её были понятны: если Абрикоса арестовали, то такая же участь ждет и других, в том числе его самого.
— Этот подлец раскололся?
Богданов налил рюмки и протянул одну гостю.
— Не волнуйся, из ваших его никто не сдавал. Выход на Систему — это чистый математический расчет.
— Какая разница? — Грибов взял рюмку и, не чокаясь, опрокинул её. Поморщился, но закусывать не стал. — Важно, что нас засветили.
— Верно. И это показывает, что Система не так надежна, как тебе кажется. Ее можно расколоть.
— В чем недостаток?
— Выпьешь еще?
— Ты не ответил.
— Паука чаще всего обнаруживают по паутине. Он вынужден раскидывать сеть. В наркоделе нити такой сети — растянутые коммуникации. Как их ни маскируй, они обнаруживаются. Взяв одну ниточку в руки, если хватит терпения её не дергать, а медленно тянуть, можно выйти на паука…
Грибов овладел собой и несколько успокоился. То, что кто-то вычислил Абрикоса его по-настоящему потрясло. Однако демонстрировать этого он не хотел.
И все же ближе к вечеру, когда они сидели у самовара и пили чай, Грибов снова забеспокоился, хотя старался этого не показывать.
— Здесь у вас, — он пощелкал пальцами словно потерял нужное слово и старался его вспомнить, — в деревне… есть телефон?
— Владимир Семенович! — Богданов артистично всплеснул руками, изображая крайнюю встревоженность. — Ради бога, хоть здесь не волнуйся. Оглянись — это райский уголок. Тишина. Благодать. Ближайший телефон в районном узле связи. Двенадцать километров отсюда. Короче, тут нас никто не побеспокоит. Или у тебя срочное дело?