Страница 57 из 146
Пока слуга исполнял приказание, Лерой рассматривал короля. От того, каким он его помнил, не осталось и следа. Болезнь извела высокого, статного человека с властным взглядом и легкой проседью в волосах и превратила его в высохшего, дряхлого старика. Совсем седой и бледный, ввалившиеся, полузакрытые глаза, морщины, наползающие одна на другую. Некогда аккуратно подстриженная борода свалялась и превратилась в копну длинных спутанных волос. На голове волосы совсем вылезли. Густые белые брови изогнулись дугой, отображая страдания своего хозяина, а лоб прорезали вспухшие вены.
– Жалкое зрелище, – пытаясь улыбнуться, сказал король, – не спорь, я знаю. Но ничего, теперь у меня есть Палар, и он-то уж наведет порядок. – Монарх закашлялся, отхаркнул и сплюнул на пол. – Поди сюда, мальчик мой, возьми стул и сядь! У нас с тобой будет долгий разговор.
Герцог поставил стул у кровати и, сев, наклонился к королю. Вблизи монарх выглядел еще хуже: щеки впали, глаза выцвели, в носу и вокруг него засохли капельки крови.
– Как твои родители, Лерой? – спросил монарх довольно громко.
– Спасибо, здоровы. – Герцог удивленно разглядывал на глазах меняющегося короля.
– Им повезло, что у них такой сын. У меня не сын, а недоразумение. Черти бы его взяли. – Король умолк и, засмеявшись, продолжил: – Вот беда-то, черти меня раньше возьмут. Мой сынуля – недоумок. Понимаешь, Лерой, он… он, как бы это сказать… Он в свои пятнадцать может только притворяться простолюдином да толстых баб в дешевых кабаках щупать.
– Грехи молодости, ваше величество. Все мы им были подвержены.
– Да? И когда ты перестал по кабакам шляться?
– Бывает, и сейчас иногда заглядываю.
– Но это не все о моем сыне. Он… Да, впрочем, ладно. – У короля был хитрый взгляд. – Тебе зачем выслушивать наши, черт возьми, семейные проблемы? Одно скажу: если эта бестолочь не перестанет, я отрекусь от трона совсем не в его пользу.
– Но нельзя же оставлять трон Тантрину! – на мгновение потеряв самообладание, вскричал Лерой. – Это конец всему, что вы строили столько лет!
– Нельзя, – улыбаясь согласился король. – Нельзя. За этим я тебя и позвал. А с чего ты решил, что я оставлю королевство Тантрину?
– Ну он как-никак регент вашего величества, – ответил герцог, чувствуя, что угодил в ловушку. – И слухи всякие ходят, – добавил он, сожалея о своей несдержанности.
– Так-то оно так, но регентство еще не гарантия получения власти. – Король хитро улыбнулся. – К тому же у меня есть наследник, – он тихо выругался, – какой-никакой, а наследник. Прямой потомок со всеми правами на трон. – Монарх раздраженно махнул рукой. – Мне бы хотелось поговорить с тобой о многих вещах, но я быстро устаю и не могу долго вести беседу. – Король закашлялся. – Поэтому я перейду сразу к делу. Ты прав, нельзя оставлять королевство Тантрину. Он вор и украдет казну у самого себя. Но он единственный, кто находится в родстве со мной. Ты, конечно, тоже, но по закону о наследовании власти он первый. Нет, нет, – он перехватил взгляд Лероя, – я не предлагаю тебе убить его. Нет. Найдется другой, кто оспорит твое право. Ты можешь устранить и его, но найдется еще, а потом еще. И так будет до бесконечности. Нет, тут дело так просто не решишь. Я сам назову своего преемника. Тантрин позеленеет, когда узнает об этом, – хихикнул король. – Но ты с дороги, я и забыл об этом. Давай отложим разговор и поговорим о жизни вне этого гнилья. – Король обвел взглядом комнату.
Герцог последовал его примеру. Действительно, обстановка в комнате была простая, да оно и понятно: больному, умирающему много мебели ни к чему. Кровать, два стула, столько же кресел и длинная скамья у стены – больше ничего. Но стены покрывают ковры, шикарные, дорогие, цветастые, привезенные откуда-то с юга. Лерой не может позволить себе такие. А Тантрин может. Он украл столько, что эти ковры для него – тьфу! А может, он и сами ковры украл.
– Ты не знаешь, как они воняют, когда поднимается ветер, – сказал король, перехватив взгляд Лероя.
– Так как там, говоришь, твои родители? – спросил монарх после паузы.
– Здоровы, – Лерой опешил.
Он слышал о бедственном состоянии ума монарха, но не думал, что это проявляется так ярко.
– Не смотри на меня так, я еще не сошел с ума. – Бескровные губы короля растянулись в слабой улыбке. – Они, – он кивнул в сторону двери, – еще не добились своего. Но если приложат усилия, добьются. Я не знаю, с чего начать разговор. Мне хочется поговорить с кем-нибудь, кто живет вне стен этого замка. По-простому, как деревенские мужики за кружкой пива. Мне стало немного легче, и я хочу знать, чем живет мой народ. Хочу знать сплетни. – В глазах монарха мелькнул бесенок. – Расскажи мне что-нибудь. Да возьми ты кресло, вон то, у стены. Книги можешь бросить прямо на пол, все равно они никогда в них не заглядывали.
Палар принес фрукты и вино, Лерой вытянулся в кресле и с кубком в руках принялся рассказывать байки. Он выдумывал их на ходу, кое-где вставляя правду.
Он не стал говорить о том, что регент поднял налоги, умолчал о вспыхнувших волнениях среди простого люда и не вспомнил о том, что страна неумолимо раскалывалась на два противоборствующих лагеря. Одни поддерживали Тантрина, другие лорда Паарских земель, заявившего свои права на два южных города Таеры.
Он говорил о том, как, справляя свадьбы, сливались аристократические семьи. О том, как отметили семьдесят третью годовщину Берройского союза и какой пир закатил князь-регент по этому поводу. О том, каким довольным был аринский посол. И о том, кого ему удалось соблазнить на том балу. Король жадно впитывал все, что говорил Лерой, требуя подробностей, особенно о последнем. И весьма оживился, слушая о женщинах герцога. Временами он отключался и засыпал. В эти моменты Лерой переводил дух и отхлебывал из кубка. Но король не спал долго. Он закрывал глаза, пару раз шумно всхрапывал и вновь был готов слушать.