Страница 21 из 75
Подошла баржа с водой, и люди, очевидно рабы, перекинули к бакам “Стойкого” шланги. Гарет попробовал воду, и она оказалась на удивление чистой и свежей. Рабы налегли на насосы, меньше чем через час баки судна были полны, и баржу уволокли к берегу.
Никто не приближался к судну, несмотря на опасения Луинеса. Несколько мальчишек поглазели на странных моряков и с криками убежали.
В порту стояла тишина. Не было слышно криков продавцов, воплей нищих, даже команд с ближайшего судна. Создавалось впечатление, что Херти дремлет, изнемогая от жары.
Гарет задумался о том, что происходит здесь ночью, потом решил, что узнавать об этом ему не сильно хочется.
Шло время.
Его прошло слишком много – склянки перевернули пять раз.
Гарет, коря себя за излишнюю осторожность, приказал достать из трюма мушкеты и вооружил с полдюжины моряков в качестве подкрепления двум вооруженным пистолетами матросам, стоявшим на вахте у сходни.
Прибыли инструменты Луинеса в деревянных ящиках, их тащили с полдюжины рабов. Гарет приказал занести их в каюту капитана и, когда носильщики ушли, рискнул вскрыть один из них. Там действительно были инструменты, страшные инструменты. Щипцы, кандалы, с полдюжины кнутов, некоторые с металлическими наконечниками. Наручники. Гарет поежился и поднялся на палубу.
Еще один поворот склянок.
Потом Гарета позвал один из вахтенных. Гарет подбежал к сходне и увидел, как к судну, с трудом передвигая ноги, приближается какой-то человек. Он шел согнувшись, словно получил удар в живот. Гарет заметил, что у него по ноге течет кровь, оставляя следы на набережной.
Человек выпрямился, и Гарет узнал Келча и увидел огромную рану у него на животе. Келч покачнулся, замахал руками и упал навзничь.
Гарет мгновенно сбежал по сходне и опустился рядом с ним на колени.
Помощник капитана с трудом открыл глаза.
– Ублюдки, – пробормотал он. – Поганые линияты… никогда нельзя им верить…
– Что случилось?
– Мы взяли то, за чем пришли… получили карты и указания… они у меня в сумке… и пошли за вином. Проклятые линияты… Думаю, другая группа… не та, с которой договаривался капитан… может быть, они просто не любят саросианцев… просто так, за то, что мы такие… или за то, что мы пришли сюда… за…
Келч замолчал и стал судорожно ловить ртом воздух.
– Ублюдки… ублюдки… я знаю, что они убили меня… убей за меня, казначей… они зарубили капитана… думаю, и Руку не удалось уйти.
– Что нам делать?
Келч попробовал улыбнуться, открыл рот, и из него хлынула кровь. Он закашлялся и сплюнул, повернув голову набок.
– Остается только одно, мальчик. Ты – в их руках, значит…
Его тело изогнулось и задрожало. Изо рта снова хлынула кровь, босые ноги застучали по булыжникам набережной. Он дернулся еще раз и замер.
– Проклятье, – мрачно произнес боцман Номиос. – Нас тоже ждет такая участь.
Гарет решил не обращать внимания на его слова.
– Четыре человека! – крикнул он. – Поднять тело помощника на корабль и отнести к парусному мастеру.
Парусный мастер не только отвечал за состояние парусов, но и шил погребальные мешки из парусины.
Гарет думал, что еще нужно сделать.
– Номиос, – едва слышно сказал он. – Заряди по два мушкета на каждого матроса, но на палубу не поднимай.
– Есть, сэр, что еще, сэр? – Гарет почувствовал себя странно, когда этот человек, вдвое превосходивший его и по возрасту, и по опыту, так легко ему подчинился.
– Возьми эту сумку, – сказал Гарет, поднимая лежавшую рядом с телом Келча кожаную сумку. – Отнеси ее в кабину капитана. Пушки до наступления темноты заряжать не будем. Подними главный парус, прикажи людям быть наготове.
– Есть, сэр.
Гарет повернулся, чтобы подняться на борт, а четверо матросов, схватив Келча за руки и за ноги, быстро потащили его по сходне.
Он увидел, как к “Стойкому” приближаются военные корабли линиятов. Впрочем, расчетов у пушек не было. В зловещей тишине корабли прошли мимо “Стойкого”. Никто из стоявших у леера линиятов ничего не сказал, лица их были лишены выражения.
Три корабля подняли паруса и вышли через устье бухты в открытое море.
Примерно через половину склянок к “Стойкому” по причалу подошла дюжина мужчин. Все, кроме одного, были в доспехах и вооружены мушкетами и мечами. Невооруженный мужчина был тощим, как больной туберкулезом, и держал в руке свиток.
Группа остановилась на расстоянии броска камнем от корабля.
– Эй, на корабле!
Гарет был на юте и подошел к борту:
– Слушаем вас.
– Правители Херти приняли решение, что вы должны покинуть порт на рассвете. Мы гордимся своим нейтралитетом и не хотим оказаться втянутыми в частные споры. Это решение принято в соответствии с международными обычаями, в случае невыполнения незамедлительно последуют соответствующие меры, включающие… насилие.
Он запнулся на последнем слове, повернулся, и строй солдат двинулся к городу более быстрым шагом, чем при подходе к кораблю.
– Эти проклятые линияты поджидают нас у выхода из бухты, – сказал Номиос.
Гарет кивнул.
– Можем подготовиться и заковаться в цепи, в которые хотели заковать других людей, – мрачно проворчал боцман.
– Нет, – возразил Гарет, не понимая, почему он так уверен. – Нет, этого не произойдет. Никто из нас не станет рабом, ни сейчас, ни в будущем. Готовь корабль к отходу.
7
– Лабала, – сказал Гарет, – ты говорил, что можешь заполнить всю бухту туманом. Трепался или говорил правду?
– Правду, – ответил Лабала. – У меня слишком плохая память для выдумок.
– Хорошо, – сказал Гарет. – Приготовь все, что нужно. Заклинание понадобится, когда станет темно.
Гарет повернулся к команде, собравшейся в средней части судна. Почему-то он совершенно не испытывал страха и чувствовал себя совершенно спокойным, словно был рожден для таких ситуаций.
– Четыре матроса, – сказал он. – Нет. Три и ты, Том Техиди. Принесите пять мешков пороха и десять бутылок бренди. Бренди берите подешевле, лишь бы было крепкое. Когда станет совсем темно и, если нам повезет, появится туман Лабалы, я хочу, чтобы вы сошли на берег и подожгли этот рыбный завод в конце пристани, чтобы отвлечь внимание местных жителей. Как только наши поджигатели покинут корабль, все не занятые на вахте матросы должны вооружиться. Оружие сложено в носу. Мушкеты уже заряжены. Приготовьте абордажные сети и зарядите пушки, но выдвинем мы их только после отхода – их колеса дьявольски громко скрипят. Боцман, проложи курс по компасу, чтобы мы могли вслепую выйти из бухты. По местам!
Гарет улыбнулся, увидев, как команда разбежалась выполнять приказ. Его приказ.
К нему подошел Техиди:
– Нам четверым будет тяжело дотащить весь этот порох и бренди.
– Я буду пятым, – сказал Гарет.
Когда стемнело, Гарет посмотрел на висевший на мачте фонарь линиятов.
Зеленого света он не увидел.
Он задумался, что произошло. Фонарь был связан с Луинесом и погас, когда тот был убит? Или заклинание отменили маги, которые, несомненно, находились на оставшихся в бухте кораблях линиятов? Это означало, что между ними и фонарем существовала какая-то связь. Достаточно ли было такой связи, чтобы определить, где именно находится “Стойкий”?
Он снял фонарь, прошел с ним по палубе и поднялся по сходне на пристань. Там он поставил фонарь рядом с кнехтом и вернулся на судно.
“Если они за нами «наблюдают», – подумал Гарет, – то решат, что мы стоим у причала, когда нас там уже не будет”.
Вдоль пристани загорелись факелы, хотя Гарет не заметил никого, кто мог бы их зажечь; пламя затрепетало на ветру. Постепенно опускалась темнота, и огонь факелов становился все более тусклым. Гарет вдруг понял, что они и не думали тухнуть – пламя становилось тусклым от накатывавшегося с моря влажного тумана.
“Либо нам повезло, – подумал Гарет, – либо… среди нас настоящий маг”.
– Готовы? – спросил он Тома и троих матросов. – Тогда пошли.