Страница 4 из 13
Приговоренный к жизни
Здесь все имеет острые края — прикосновеньем пальцы окровавишь. Покрытый пылью старенький рояль никчемен из-за недостатка клавиш. Здесь все часы торопятся назад, отстукивая мерное стаккато. Известие, что умер адресат, приходит раньше смерти адресата. Прочна твоей суровой жизни нить, и, если не возникнет катаклизмов, приговоренный к жизни будет жить, пока не сдохнет от алкоголизма.«Не веря приметам…»
Не веря приметам, в разбитое зеркало глядя, лицо свое бреешь слегка затупившейся бритвой. Ты грустен, как будто скончался в Америке дядя, а ты в завещанье его оказался забытым. И как одинокий солист в мироздания хоре, ты напрочь лишен благ всеобщего одобренья. Так хочется бритвенным лезвием чиркнуть по горлу, и тем прекратить со Вселенной докучные пренья, и в этом поступке хоть раз проявить свою волю! Но с бритвой в руке ты стоишь, рассуждая пространно… А мозг разъедая, все дальше ползет паранойя, собой заполняя объем черепного пространства.Письмо
Как путник, уставший от долгих странствий, взгляд ищет место остановиться. Лишь вспоминая знакомых лица, как факт принимаешь, что ты в России. Ночь заполняет домов пространства с бесцеремонностью наглого гостя. Вновь для распятия ищут гвозди те, кто в тебе разглядел мессию. Жизнь пролетает однообразно. Не отличая зерен от плевел, время нас всех превращает в пепел. Этот закон даже я не нарушу. Все повториться еще не раз, но если ты при смерти, то с испугу тело свое доверяешь хирургу чаще, чем пастору душу. В этом ответ на любые вопросы, даже на те, что никто не задал. Знаешь, чем чаще я в жизни падал, тем отчетливей видел, что лежа — лучше. Я представляю собой отбросы общества, ты же являешься частью общества. Впрочем (наверное, к счастью), это письмо — единичный случай, ибо со смертью кружиться в вальсах много приятней, чем ждать кончины и суетливо искать причины происходящего. Это точно. Этого не объяснить на пальцах. за сим ставлю точку — тире — прощаюсь. Помни: однажды и ты, отчаясь, это заметишь. Спокойной ночи.«Надоело бриться по утрам…»
Надоело бриться по утрам. Зачастил на кладбище. Так что ж? Жизнь с той стороны оконных рам добродетель обращает в ложь. Снова дождь, снаружи и внутри, не спеша выстукивает «SOS». Все глупеешь, сколько ни мудри. Веры нет в фортуны колесо. Кровь уже отнюдь не горяча, ты все реже смотришь на людей. Снова век секирой палача обрубает календарный день. Если в шепот переходит лай — это возраст. Или нищета. В этом мире, сколько ни слагай, все равно придется вычитать. Как же так: за чередою дрязг проворонил время дележа? Как окурки, втоптанные в грязь, лучшие намеренья лежат. Вспоминая множество утрат, обозначить бы хоть чем-то жизни нить… Разучился бриться по утрам. Остальное можно пережить.Закружило
Не удивляйся, если закружило, — здесь даже время держит путь по кругу. Слышны слова. И кровь густеет в жилах. Обрывки снов — да ни один не в руку. Осколки дней. И лиц размытый контур. Вместо ответов — только многоточья. И над тобой склоняющийся доктор. И неотложка, вызванная ночью. И обещанья: «Больше в рот ни капли!», презрительное: «Я-то в ваши годы…» Любовный неудавшийся спектакль. Билет на самолет «Москва-Минводы» и мысль, что все мы — просто пассажиры, но кое-кто запасся парашютом, а наш Пилот… Но, если кроме шуток: не удивляйся, если закружило.«Глаз не отличает ферзя от пешки…»
Глаз не отличает ферзя от пешки. Жизнь протекает в чертовской спешке — все хаотично и все бесцельно, как движенье молекул. Как оказалось, вопросов больше, чем было раньше. Ухо не слышит в мелодии фальши. Годы степенно теряют цену. В двери чуть слышно стучится старость. Сумма от множества перестановок слагаемых не изменяется. С новых дней чередою не прибывает в памяти мыслей. В числе последних — мысли о том, что ты прожил между разных эпох, что дает надежду, ибо в истории чаще бывает: кто пережил — тот и есть наследник. Истины, в общем, всегда абсурдны. Те, кто судили, — те неподсудны. Кто забывали про всех — не забыты. Здесь сам собою просится вывод: написавший о старости не стареет, даже когда тело кровь не греет. Потому и тогда, когда окна закрыты, остается всегда через двери выход. Это образно, но в своей сути верно: человек по природе уже не зверь, но он и не Бог. Потому не вечен. Но имеет желание, как ни странно, просмотреть свою жизнь, как в кино, с экрана, только вот за билет расплатиться нечем.