Страница 40 из 140
На этом для Вакомаги вопрос был решен.
А для меня – нет. Мне слишком часто доводилось видеть, как «конченые люди» поднимаются из грязи, вооруженные ножами, вилами, дубинками или камнями, и я не мог так просто отмахнуться от этих бродяг.
К тому же меня беспокоило то обстоятельство, что их, как сказал Вакомаги, год от года становилось все больше. В правление императора всем слоям общества стало жить лучше, чем во времена Совета Десяти, разве не так? А Товиети, по крайней мере так говорил Кутулу, теперь больше не пользовались таким влиянием, как прежде.
«Конченые люди» здесь, там, во всех уголках империи, где мне приходилось усмирять волнения и беспорядки. Что происходит в Нумантии?
На эти вопросы у меня не было ответов, поэтому я задвинул их в дальний угол сознания.
Я приступил к занятиям, надеясь, что мне никогда не придется применять на практике полученные знания.
Королевство Майсир существует очень давно и имеет богатую историю. Его гербом является черный дракон с двумя львиными головами на золотом фоне. Население Майсира, по некоторым оценкам – ибо даже правители еще не до конца исследовали свое королевство, – составляет более ста пятидесяти миллионов человек, то есть на двадцать пять миллионов больше, чем жителей в Нумантии. Однако в моей стране плотность населения значительно выше. Майсир имеет площадь более шести миллионов квадратных миль – повторяю, это приблизительные данные; Нумантия же, которую я еще совсем недавно считал огромной, занимает не больше миллиона квадратных миль.
Нумантия простирается почти от самого экватора до умеренных областей; Майсир, начинаясь в южной умеренной зоне, доходит до безлюдных земель, где царит вечная мерзлота. Самой характерной чертой ландшафта являются обширные пустыни, носящие название «суэби», – бескрайние дикие пространства, со сменой времен года превращающиеся из ледяной тундры в непроходимые топи, затем высыхающие в пыль и снова становящиеся морем грязи.
Эти пустыни, как я читал, действительно очень большие, настолько огромные, что у одного путешественника заболели глаза, когда он попытался проникнуть взглядом за горизонт. Он ощутил себя крошечной мышкой, за которой охотится орел.
Дороги в Майсире ужасные. За пределами крупных городов они или превращаются в разбитую колею, или исчезают вовсе. В непогоду раскисшая земля становится непролазной грязью. От судоходных рек нашей армии нет никакой пользы, потому что все они текут с запада на восток, поперек королевства.
Столицей Майсира является город Джарра, расположенный в трехстах лигах к югу от границы, затерявшийся в глубине густых лесов Белайя, защищенных с запада суэби, а с севера обширными Киотскими болотами. В королевстве есть и другие города, о которых нам ничего не известно, кроме того, что ни один из них не может сравниться размерами с Джаррой.
Огромные пространства сильно затрудняют сообщение между столицами наших двух государств. Зашифрованные послания передаются из Никеи по гелиографу в Ренан, город на южной границе Нумантии. Затем гонцы в сопровождении вооруженного эскорта преодолевают Сулемское ущелье и пересекают Кейт. На границе Кейта и Майсира послания передают негаретам, охраняющим северные границы Майсира, и те провозят их через Дикие земли. И только там послания снова попадают в руки обычных курьеров, доставляющих их до Джарры.
Престол Майсира занимает король Байран, и он считается хорошим правителем, по крайней мере по майсирским меркам.
Читать тысячелетнюю историю правящей династии занятнее, чем скабрезные романы. Как гласит старинная поговорка королевской семьи: «Майсирцу можно позволять выбирать лишь между кнутом и петлей». Монархи Майсира строго придерживались не духа, но буквы этой поговорки. Среди предков Байрана встречались настоящие кровожадные демоны из преданий. Так, один, оскорбленный тем, что какая-то провинция не выказала ему должного почтения, когда он по ней проезжал, приказал своим колдунам вызвать демонов, и те безжалостно расправились со всеми встречными мужчинами. Не довольствуясь этим, разъяренный монарх наслал другую кару на всех женщин провинции. С детьми – теми, кто не страдал от недоедания, – обошлись более милосердно: войска получили специальный приказ собрать их всех и отправить на рынки рабов. В довершение ко всему провинция получила другое название и была заселена крестьянами, насильно перегнанными на новое место из других областей.
Другой рассказ – в который я, признаться, поверил с трудом – повествовал о королеве, ненасытной в блуде. Отобрав сотню самых красивых и сильных воинов своей армии, она развлекалась с ними непрерывно в течение недели, а затем приказала вернуть всех на Колесо, ибо «тот, кто испытал подобное наслаждение, не захочет жить дальше на этом свете».
Байран, напротив, считается правителем мудрым и справедливым, хотя и жестоким. Правда, до сих пор за ним не числилось неоправданных зверств – по крайней мере, о них не упоминалось в тех книгах, что имелись у меня в распоряжении. Придворная знать нынешнего короля ничуть не лучше и не хуже, чем окружение других монархов, но Байран, в отличие от своего отца, похоже, выбирает себе друзей и советников, исходя из их способностей, а не из умения гнуть спину.
Я недоумевал, как Майсиру удалось существовать столько времени, имея на троне таких злодеев. Объяснение предложил один философ, проведший в Майсире десять лет в качестве наставника отпрысков королевской семьи. До конца это объяснение я не понял тогда, не понимаю его и сейчас.
«В Майсире, по сути дела, только два класса, – писал этот философ. – Есть класс угнетателей, и есть класс угнетенных. Угнетенные не имеют абсолютно никаких прав, но даже аристократия, вплоть до самых высших слоев, обладает лишь теми правами, которые ей временно пожаловал король. Никому не позволяется выйти за границы своего сословия. Таким образом, жизнь превращается в борьбу за сохранение этих прав. Вся государственная власть принадлежит королю, и, следовательно, только он один может ею распоряжаться. Никому даже не приходит в голову винить в пороках общества короля, так как очевидно, что его устами говорят боги».
В другом месте философ написал: "Хотя в обоих государствах одна и та же господствующая религия, эта общность является кажущейся. Про нас, нумантийцев, говорят, что мы чересчур стоически относимся к действительности, всецело полагаясь на то, что наши благодеяния и грехи, оставшиеся незамеченными при жизни, будут соответственно вознаграждены и наказаны, когда мы вернемся на Колесо. Но если в Нумантии в это только верят, то в Майсире считают незыблемой истиной. Таким образом, майсирец считает, что нет ничего зазорного в том, чтобы высечь простолюдина, так как он, несомненно, страшно грешил в предыдущей жизни – в противном случае он родился бы, имея более высокое общественное положение. С другой стороны, дворянин не просто имеет право – он обязан вкушать все прелести бытия в награду за благочестие в прошлом. Если же он все же переусердствует – что ж, ему не избежать наказания в будущей жизни.
Мало того что майсирцы поклоняются богам более истово, чем самые рьяные нумантийские монахи, – они возводят огромные храмы и отмечают религиозные праздники, неведомые нам. Майсирская магия по природе своей мрачная и основана на поклонении смерти. Я старался по возможности избегать общения с местными чародеями".
Колдовство в Майсире считается задачей первоочередной государственной важности. Юноши и девушки, проявившие способности, отбираются в молодом возрасте и направляются на обучение в закрытые монастыри, а затем избирают свое дальнейшее призвание – или же это делают за них, точного ответа я не нашел. Судя по всему, майсирские колдуны организованы по военному образцу. У нас в Нумантии на это больше всего походило Чарское Братство, но и оно по сути было не более чем обществом взаимной помощи. Верховный маг Майсира, окруженная покровом тайны личность, известен под названием «азаз», то есть церемониймейстер. Никто не знает даже его имени, не говоря о возможностях.