Страница 37 из 140
Мы не заставили фанатиков долго ждать. Потребовалось несколько мгновений, чтобы раздать оружие и разделить на отряды слуг-мужчин и большое количество женщин, разъяренных вторжением в их жилище.
Не успели мы выбежать во двор, как на дороге появился несшийся во весь опор эскадрон всадников, закаленных в боях воинов из личной охраны императора. Подъехав ко мне, капитан доложил, что эскадрон готов выполнять любые мои приказания.
В течение часа к нам на подмогу прибыли несколько отрядов стражников Кутулу в форме. Дворец и прилегающие к нему территории были полностью оцеплены.
Затем мы начали методично обходить комнату за комнатой, строение за строением. Мои приказания были просты: перебить нападавших всех до одного. Возможно, мне следовало бы распорядиться взять несколько человек живыми, но я был взбешен не меньше своих слуг тем, что негодяи посмели вторгнуться в мой дом. К тому же почему-то я не сомневался, что предводителями были женщина, едва меня не убившая, и изменник Эриван.
Мы обнаружили лишь четырех Товиети, прятавшихся в глухих чуланах, – одну женщину и троих мужчин. Они были сразу же убиты, и их тела вытащили во двор, к трупам тех, кто погиб во время первого столкновения.
Никто из нас не чувствовал холодных порывов ветра и струй дождя, хлеставшего в лицо.
С рассветом буря утихла. Наступил серый, сырой, унылый день. На плитах двора лежало четырнадцать трупов. Тела девятнадцати моих людей с почестями уложили на столы в главной зале. Мои слуги погибли, защищая меня – и, по большому счету, защищая Нумантию. Их смерть была не менее геройской, чем смерть солдат на поле брани. Я дал себе слово принести щедрую жертву Сайонджи, богам Никеи, личным богам и божкам погибших. Оставалось надеяться, что богиня Разрушения и Созидания в следующей жизни сполна вознаградит их за этот подвиг.
Послышался конский топот. В ворота дворца въехал второй отряд всадников, снова из личной охраны императора. За ними следовали четыре длинные черные кареты с узенькими щелочками-окнами, вне всякого сомнения, предназначенные для пленных Товиети. Им придется вернуться в тюрьму пустыми.
Впереди скакали Кутулу и женщина, в которой я с трудом узнал одну из своих служанок. А я считал, что мозгов у нее хватает только на то, чтобы начищать бронзовые канделябры! Несмотря на переполнявшие меня горе и гнев, я мысленно отметил, что ни в коем случае нельзя судить о человеке по его внешности и поведению. Наверное, Кутулу внутренне ликовал, заставляя свою шпионку строить из себя дурочку. Теперь эта женщина выглядела такой, какой была на самом деле, – умной, проницательной. Поймав на себе мой взгляд, она улыбнулась, и я кивнул в ответ. Если честно, я не был на нее зол, не чувствовал, что меня предали, – Кутулу и император шпионили за всеми. К тому же, несомненно, именно она вызвала подмогу.
– Доброе утро, друг мой, – приветствовал меня Кутулу. – Рад видеть тебя живым и здоровым.
– Как и я.
Он легко соскочил с коня.
– Когда-нибудь я обязательно придумаю какой-то способ, чтобы больше не ездить верхом, – усмехнулся тайный агент. – Не животное, а прямо-таки кровожадная тварь!
Словно поняв его, лошадь фыркнула. Кутулу прошелся вдоль уложенных в ряд трупов, внимательно вглядываясь в лица, сопоставляя увиденное с тем, что хранилось в его обширной памяти. Четырежды он кивнул, узнав лица, даже искаженные маской смерти. Вернувшись, он отвел меня в сторону.
– Очаровательно, – тихо произнес он. – Кое-кого я узнал.
– Я так и понял.
– Один из них был грабителем, похищал драгоценности из богатых домов. Полагаю, именно он провел остальных во дворец.
Но остальные – это уже любопытно. Эти люди давно выступали против существующих порядков. Они ненавидели Совет Десяти и ухитрились перенести свою ненависть на императора. Все они родом из приличных семей, но с детства приобщились к вольномыслию.
Знаешь, если бы эти люди не были изменниками, можно было бы уважать их за преданность делу.
– Будь они прокляты, – огрызнулся я. – Я не могу чувствовать никакого уважения к тем, кто пытается пырнуть меня ножом в спину.
Кутулу пожал плечами.
– Ты бы хотел, чтобы они надели мундиры и встретились с тобой в открытом бою? Это было бы глупо, а Товиети никак нельзя назвать дураками.
Он был прав, но у меня не было настроения мыслить логически.
– А сейчас, трибун Дамастес а'Симабу, – вдруг произнес Кутулу официальным тоном, – мой долг отдать вам следующий приказ, одобренный императором. Вам предписывается покинуть этот дворец так быстро, как только вы сможете собрать свои вещи.
Мне показалось, меня стукнули по голове мешком с песком. Только что я был на волосок от гибели, и вот уже император решает усугубить мой позор, приказывая мне освободить этот дворец, свой собственный подарок? Конечно, это его право, но едва ли можно считать данный поступок совместимым с честью. Во мне снова начала вскипать ярость.
Вдруг я услышал голос:
– Это мой личный приказ, трибун, и ты должен незамедлительно его выполнить.
Стремительно обернувшись, я увидел у дверей одной из карет императора Лейша Тенедоса!
Мои слуги, ахнув от изумления, зашелестели одеждой, опускаясь на колени. Я низко поклонился.
– Встань, Дамастес, друг мой, – сказал император, и мое изумление превзошло удивление моих слуг. – Мы отдали этот приказ, – продолжал Тенедос, – потому что ты лучший и самый преданный из моих слуг, и я не смогу обойтись без твоей помощи, особенно в эти смутные времена.
– Значит, моя опала закончилась.
– Пойдем, трибун, – приказал император. – Прогуляемся по саду. Нам с тобой надо многое обговорить.
Не оправившись от потрясения, я повиновался. Дождавшись, когда мы окажемся одни, Тенедос провел меня через калитку на небольшую лужайку.
– Как я говорил, наступают смутные времена, – спокойно произнес он.
– Кажется, сегодня ночью мне это тоже бросилось в глаза, – попытался пошутить я.
У него дрогнули уголки губ.
– Не сомневаюсь. Во-первых, относительно дворца. По словам Кутулу, он уже предупреждал тебя о его слабой защищенности, и, полагаю, Товиети доказали это на практике. Когда мы полностью с ними разберемся, ты, разумеется, сможешь вернуться. Я собираюсь стереть их в порошок, перебить всех до одного, а потом изъять из архивов все документы с упоминаниями о них. Эта заразная ересь не должна сохраниться даже в научных трактатах, в которые может заглянуть разве что какой-нибудь книжный червь. Но сначала мы должны расправиться с главным врагом.
– С Майсиром?
– Разумеется. В последнее время на наших границах участились... скажем так, необычные происшествия. Мне постоянно доносят о том, что майсирские разъезды вторгаются на территорию Приграничных государств и следят за нашими постами. Шпионы и диверсанты проникают в Юрей и оттуда движутся дальше на север, в Никею. До сих пор Кутулу не удалось схватить ни одного майсирского шпиона, но, не сомневаюсь, рано или поздно ему улыбнется удача, и тогда мы узнаем замыслы короля Байрана.
На меня произвела огромное впечатление его попытка тебя подкупить. Я прочитал твой доклад сегодня утром, сразу же после того, как узнал о нападении. Я не сомневался, что ты правильно истолкуешь смысл слов барона Салы: король Байран, зная твои способности, влияние на массы, задумал таким образом вывести тебя из игры.
– Благодарю вас, ваше величество, – сказал я. – Как бы мне ни хотелось расквитаться с этим проклятым Ферганой, я сразу понял – что-то здесь нечисто.
– Дамастес, я восхищаюсь тем, как ты относишься к данному тобой слову.
– Так проще жить, мой государь. Тенедос усмехнулся.
– А в последнее время жизнь стала чересчур запутанной, не так ли?
Эти слова были единственными, которые можно было бы считать извинением за наше с Маран унижение.
– Да, ваше величество.
– А теперь обратимся к будущему. Я не зря упомянул о том, что у меня для тебя очень важная задача.
– В чем она состоит?