Страница 130 из 140
– Куда мы направимся, трибун? – крикнул кто-то.
– Мы пройдем прямиком через суэби к горам, – сказал я. – Затем мы поднимемся вверх, спустимся вниз и окажемся в Нумантии. Мы вернемся домой как раз к Сезону Пробуждения, так что погода будет замечательной. Итак, кто хочет идти со мной?
И снова кто-то рассмеялся, кто-то одобрительно крикнул. Но большинство лиц оставались пустыми, лишенными надежды.
– Или вы хотите узнать, сколькими способами майсирские мясники смогут заставить вас закричать, перед тем как отправить на Колесо?
Вперед шагнул ветеран с покрытым шрамами лицом.
– Со мной этого не произойдет, трибун. Я не собираюсь сдаваться живым. И еще я надеюсь перед смертью устроить ублюдкам кровавую бойню, чтобы они надолго меня запомнили.
– Хорошо, – согласился я. – Но разве не будет лучше, если ты останешься жив и еще долго не предстанешь перед Сайонджи?
– Конечно, черт побери! Но...
– Никаких но. А теперь заткнись и слушай!
– Так точно, сэр!
Отсалютовав, офицер-ветеран встал в строй.
– Вот такой дух нам и нужен, – сказал я. – Потому что все мы собираемся попробовать остаться в живых. Посмотрите на своего соседа слева. Вы его знаете? Лучше скорее познакомьтесь с ним, потому что он будет помогать вам тащиться через горы. Скажите ему, как вас зовут. Ну же, прямо сейчас!
Некоторое время стояла полная тишина, затем заговорил один, другой, и вскоре над толпой стоял приглушенный гомон.
– Мы останемся здесь до конца дня. Первым делом нам надо как-то организоваться. Если какое-нибудь подразделение уцелело, мы его сохраним и усилим. Друзья пусть остаются со своими друзьями. Это поможет.
Сегодня я произведу кого-то в офицеры, кого-то в капралы. Быть может, кто-то никогда не занимал никаких должностей и не хочет этого, считает, что не справится с дополнительным грузом ответственности. Это все дерьмо! У вас получится, и получится чертовски хорошо. Еще нам нужно будет разделить все наши припасы. Мы не допустим, чтобы какой-то жирный негодяй жрал за обе щеки, в то время как другие голодали. Или мы едим все, или не ест никто. Это относится к офицерам, уоррент-офицерам, рядовым, гражданским.
А сейчас я хочу, чтобы солдаты 10-го, 17-го и 20-го полков перешли на эту сторону. Остальные оглянитесь вокруг, посмотрите, есть ли среди оставшихся кто-нибудь из частей, в которых вы служили раньше? Шевелитесь. Я хочу тронуться в путь до того, как майсирцы набредут на наши следы.
Солдаты начали двигаться.
На удивление в живых осталось очень много разведчиков Йонга. Несмотря на то что они всегда были в самом пекле, из первоначальных двух сотен уцелело девяносто два человека. Я отвел их в сторону и объявил, что все они произведены в сержанты.
– Я сделал это вовсе не потому, что считаю вас героями. Йонг давно объяснил мне, что к чему. Я знаю, что вы воры, трусы и лентяи. Как и ваш предводитель. И я чертовски горжусь, что он пытался научить меня стать такими же, как вы.
Я дождался, когда смех затихнет.
– Я произвожу вас в сержанты не за какие-то заслуги, а просто потому, что вы остались живы. Так вот, я хочу, чтобы вы помогли сделать то же самое всем остальным. Правда, будет одно существенное отличие. Теперь вам придется думать не только о собственной заднице, покусанной блохами: каждый из вас получит под свое начало по меньшей мере взвод, а то и больше. Кому это не нравится – я не держу. Мне не нужны лишние геморройные шишки. Только посмотрим, как к вам отнесутся на той стороне.
Мои слова снова вызвали громкий хохот. Разведчиков все считали убийцами и бандитами, не признающими законов, и им не было пощады даже от негаретов, таких же разбойников.
– А теперь всем доложиться домициусу Биканеру, командиру 17-го полка. Он даст каждому новое назначение.
К вечеру мы разбились на новые подразделения.
– Отлично, – крикнул я. – Теперь вы снова стали почти похожи на солдат.
Оборванные и обросшие солдаты воняли так, что я чувствовал это со своего места, но все держали оружие наготове, и я знал, что они умеют с ним обращаться.
– Посмотрите на своего соседа слева. Теперь вам известно, как его зовут. Вы с ним боевые товарищи, нравится вам это или нет. И вот мой первый приказ: каждый из вас должен приложить все силы к тому, чтобы ваш товарищ дошел живым до Нумантии. Потому что если он не дойдет, скорее всего, не дойдете и вы. Я никому не позволю прохлаждаться, в то время как сосед работает в поте лица.
Мы вместе попали в эту сточную канаву и вместе из нее выберемся. Теперь мы снова армия, снова солдаты. Хватит ковылять куда глаза глядят, позволяя недоноскам-майсирцам делать с нами все, что им хочется. Отныне мы будем сражаться с ними, если они нас найдут, и пусть ублюдки жалеют о том, что обнаружили наш след.
Вы знаете меня, знаете, как я колошматил мерзавцев каждый раз, когда они подходили слишком близко!
И если сейчас они нас найдут, мы сделаем то же самое. Отрежем им пальцы по самую ладонь, и негодяи сами отстанут от нас и отправятся искать более легкую добычу.
– Ну что, довольно слов, – закончил я. – Начинаем прогулку.
Я по-прежнему хотел смерти, забвения. Но только не прямо сейчас. Сначала я должен постараться перейти через эти высочайшие горы. Скорее всего, я потерплю неудачу, и мы все погибнем, ибо я не верил, что тысяча солдат сможет пройти тропой контрабандистов.
Но я не собирался умирать. Как это ни смешно, я поймал себя на том, что молюсь, произношу пустые слова, зная об этом, но все же взывая к Вахану, моему обезьяноподобному богу мудрости, и к Танису, прося у них даровать мне жизнь.
Дважды за последнее время я призывал Сайонджи – после того как Тенедос спас меня из огня и когда умерла Алегрия, – но очень быстро отказывался от своих слов.
Наверное, у жестокой богини сложилось обо мне не слишком лестное мнение – сумасшедший, лезущий напролом. Подумав так, я не сдержался и рассмеялся. И почувствовал, как со смехом чуть оживаю, выбираюсь из-под покрывала скорби.
Снова вспомнив пророчество колдуна, сказанное при моем рождении, я взмолился, объясняя богам, что тигр уже достаточно поизмывался надо мной и теперь опять наступает мой черед ездить на нем верхом. Я молил их продлить нить моей жизни. Хотя бы чуть-чуть.
Офицеры и капралы постоянно бегали вдоль строя и орали команды – по сути дела, занимались тем же, что делали и раньше, но с одним отличием. Теперь они делом доказывали, что заслужили свои лычки, пояса, шевроны. Они ругали последними словами солдата, уронившего оружие, но, если он не мог его поднять, несли его сами до тех пор, пока солдат хоть немного не приходил в себя. Если он падал, они заставляли двух его товарищей подхватить упавшего под руки и тащить его вперед.
А если они ничего этого не делали, считая мои слова пустыми как ветер, то я поступал жестко: в первый же день разжаловал семерых офицеров и тринадцать уоррент-офицеров в рядовые.
По сравнению с тем, как я год назад проходил по этим самым местам с Бакром и негаретами, сейчас мы едва ползли. И все же мы двигались вперед, с каждым днем все больше удаляясь от короля Байрана и его армии.
Я попросил двух колдунов из Чарского Братства попробовать сотворить заклятие и связаться с остальными чародеями нашей армии. Не успели те нарисовать на снегу магические символы и сжечь травы, как один из них, испуганно вскрикнув, поспешно затоптал нарисованное.
– Он где-то рядом, – с трудом вымолвил колдун. – Кто-то. И он нас ищет.
Мы больше не предпринимали попыток связаться с императором.
Солдат со стоном упал на колени. Подскочив к нему, я рывком поставил его на ноги.
– Пожалуйста, пожалуйста, дайте мне умереть спокойно! – взмолился он.
– Позволю, ублюдок, но только в Нумантии, – заорал я. – Не здесь. Вставай, кусок дерьма! Неудивительно, что ты валяешься в грязи, мерзкий осел! У твоей шлюхи-матери не было времени, чтобы дать тебе сердце, да! Я уж не говорю про тех дохлятиков, один из которых был твоим отцом.