Страница 38 из 58
С каждым годом «Наутилус» все больше устаревает. Но роман «Двадцать тысяч лье под водой» выходит новыми изданиями, остается одной из любимых книг едва ли не во всем мире.
В чем же секрет обаяния этой бессмертной книги?
В личности капитана Немо.
Новатор науки и борец за свободу, он воплощает в себе лучшие качества идеальных героев Жюля Верна. Он не только странствует, изобретает и строит, не только проникает в тайны природы, но и борется на стороне порабощенных народов за претворение высоких идей, не совместимых с существованием деспотизма и рабства.
– Море не принадлежит деспотам, – говорит Немо профессору Аронаксу. – На его поверхности они еще могут сражаться, истреблять ДРУГ друга, повторять все ужасы жизни на суше. Но в тридцати футах под водой их власть кончается. Ах, профессор, живите в глубине морей! Только здесь полная независимость, только здесь человек поистине свободен, только здесь его никто не может угнетать!
Изобретатель и его изобретение составляют как бы одно целое. Капитан Немо без «Наутилуса» был бы лишь повторением образа бунтаря-романтика, каких появлялось немало в литературе прошлого века, а «Наутилус» без капитана Немо – в лучшем случае научно-фантастическим очерком подводной навигации будущего. Изобретение одухотворяет образ изобретателя. Машина оживает под руками ее творца.
Капитан Немо – гениальный ученый и революционер. Его «Наутилус» – и подводная лаборатория и орудие мщения угнетателям. Но прежде всего – лаборатория.
К услугам капитана Немо – богатейшая библиотека и уникальный музей.
В библиотеке собраны «произведения великих писателей и Мыслителей древнего и нового мира – все то лучшее, что создано человеческим гением в области истории, поэзии, художественной прозы и науки».
В музее, рядом с партитурами великих композиторов и шедеврами мировой живописи, представлена единственная в своем роде коллекция океанской флоры и фауны, включая и различные сокровища, найденные на дне морей.
Каюта капитана Немо украшена портретами героев и мучеников борьбы за свободу. Среди них – известные деятели Польши, Греции, Ирландии, Италии, Северной Америки, «посвятившие свою жизнь высокой идее гуманизма».[46]
Образ Немо овеян таинственностью. Он молчалив, угрюм, задумчив, его прошлое неизвестно, намерения непонятны, но сама его внешность свидетельствует о высоких душевных порывах; это «самый совершенный образ мужской красоты; его черные глаза смотрят с холодной решительностью, бледность его кожи говорит о хладнокровии, голова его гордо поднята».
Люди, разделяющие с ним одиночество и опасности, беспредельно преданы своему капитану, повинуются каждому его жесту. Но экипаж «Наутилуса» обезличен. После трехмесячного плавания пленники не могут определить, какова численность команды. Несколько раз появлялся помощник капитана, но только за тем, чтобы получить и выполнить очередное приказание. Ни он и никто другой из команды даже не названы по имени и не действуют как самостоятельные персонажи.
Этим еще больше подчеркивается таинственность и величие личности Немо.
Но постепенно его образ наполняется глубоким содержанием.
Когда капитан Немо вызволил из пасти акулы несчастного индийца, искателя жемчуга, Аронакс убедился, что «по смелости у капитана Немо не было соперников» и что «несмотря на свою ненависть к человечеству, от которого он бежал на дно морское, он готов был рисковать своей жизнью, чтобы спасти жизнь первого встречного бедняка».
А потом уже Аронакс выясняет и мотивы загадочного поведения капитана Немо. «Каковы бы ни были причины, заставившие его искать независимость под водой, но прежде всего он оставался человеком. Его сердце обливалось кровью от страданий человечества, и он щедрой рукой оказывал помощь угнетенным».
Властелин и пленник морских бездн, капитан Немо обладает несметными богатствами. Но ему самому никакие богатства не нужны.
Сокровища, найденные на погибших кораблях, жемчуг, искусственно выращенный или собранный на дне океана, он отдает восставшим жителям острова Крита и угнетенным индийцам, стремящимся сбросить колониальное иго Англии.
Жюль Верн однажды сказал своему племяннику: «Больше всего на свете я люблю море, музыку и свободу». Эти личные пристрастия автор передал своему любимому герою.
В душе капитана Немо, ученого и борца, живут прекрасные человеческие чувства. Поэтому он не может быть равнодушен к красоте природы и к красоте, созданной рукою художника. Но самое сильное чувство капитана Немо – любовь к свободе. «До последнего вздоха, – говорит он, – я буду на стороне всех угнетенных, и каждый угнетенный был, есть и будет мне братом».
Любовь к свободе и ненависть к угнетателям превращают его в грозного мстителя. Пустив ко дну английский военный корабль, он заявляет возмущенному Аронаксу: «Справедливость и право на моей стороне… Я угнетенный, а вот угнетатель! Это из-за него я потерял все, что любил, все, что мне было дорого и свято, – родину, жену, детей, отца, мать – все! Все, что я ненавижу, здесь, на этом корабле! Молчите же!»
Профессор Аронакс так и не сумел разгадать тайны капитана Немо. Кто он? Каково его настоящее имя? Где его родина? Несмотря на намеки, содержащиеся в его репликах, он и для читателей остается загадочной личностью.
Тайна капитана Немо раскрывается в «Таинственном острове».
Оборотная сторона типовой обложки томов «Необыкновенных путешествий» в коллекции Этцеля, с инициалами издателя.
III. Новые люди
Земле нужны не новые континенты, а новые люди.
«Робинзоны», – вспоминал он на склоне лет, – были книгами моего детства, и я сохранил о них неизгладимое воспоминание. Я много раз перечитывал их, и это способствовало тому, что они запечатлелись в моей памяти. Никогда впоследствии при чтении других произведений я не переживал больше впечатлений первых лет. Не подлежит сомнению, что любовь моя к этому роду приключений инстинктивно привела меня на дорогу, по которой я пошел впоследствии. Эта любовь заставила меня написать «Школу Робинзонов», «Таинственный остров», «Два года каникул», герои которых являются близкими родичами Дефо и Висса. Поэтому никто не удивится тому, что я всецело отдался сочинению «Необыкновенных путешествий».
И еще признание:
«Из всех детских книг больше всего я любил «Швейцарского Робинзона», даже больше, чем «Робинзона Крузо». Я понимаю, что произведение Дефо значительнее по своей философской ценности. Речь идет о человеке, оказавшемся в полном одиночестве, который в один прекрасный день обнаруживает след босой ноги на песке. Но книга Висса, богатая событиями и приключениями, более интересна для юных умов. Это семья: отец, мать, дети с их различным отношением к происходящему.[47] Сколько лет мысленно я провел на их острове! С каким пылом совершал я вместе с ними открытия! Как я завидовал их судьбе! Неудивительно, что я не смог преодолеть желания вывести в «Таинственном острове» Робинзонов Науки, а в романе «Два года каникул» – целый пансионат Робинзонов» («Воспоминания детства и юности»).
«Таинственный остров» задуман был еще до того, как Жюль Верн стал Жюлем Верном.
К началу 60-х годов относится незавершенная рукопись – первый, еще очень слабый набросок впоследствии знаменитой книги. На титульном листе выведено крупными буквами: «Дядя Робинзон».
Некая миссис Клифтон и ее четверо детей – Мари, Роберт, Жан и Белла – выброшены бурей на необитаемый остров в северной части Тихого океана. Их участь разделяет бывалый французский матрос Флип, возглавивший маленькую колонию. Дети называют его «дядей Робинзоном». Через несколько дней находит свою семью и мистер Клифтон, спасшийся чудом на том же острове вместе с верным псом Фидо. Клифтон – искусный инженер. Он добывает огонь, изготовляет порох, методически возделывает этот дикий уголок земли, всячески улучшая условия существования колонистов.
46
В этом перечне нет ни одного француза, хотя Жюль Верн назвал бы немало дорогих его сердцу имен. Назвал бы, но… не мог так как роман был написан в мрачную пору монархической реакции Наполеона III.
47
Иоганн Рудольф Висс (1781–1830) родился и умер в Берне. Писал на немецком языке. Известен в основном как автор романа «Швейцарский Робинзон» (1812). Жюль Верн, предпочитая коллективную «робинзонаду», явно переоценивает забытый ныне роман, ставя произведение швейцарского писателя даже выше «Робинзона Крузо» Дефо. Восхищение книгой Висса побудило его в старости написать «Вторую родину» (1900) – продолжение «Швейцарского Робинзона».