Страница 85 из 87
Благодаря своей уникальной памяти Николас Кингстон моментально вспомнил эту девушку, которую эти безмозглые мятежники собирались использовать в своих гнусных целях. Он вспомнил ее, хотя с их последней встречи прошло уже целых двенадцать лет. Другая бы такая девочка уже выросла бы и встала молодой цветущей девушкой, но не эта. В глазах этой девчонки все еще горел тот дикий примитивный огонь, который Николас Кингстон так ненавидел в людях.
Много раз он спрашивал себя, почему не убил ее тогда, когда она была так близка и беззащитна. Но вместо этого он прострелил ей только руку.
Это был первый и последний раз, когда он поддался эмоциям — этому злому червю, о котором так много рассказывал ему его отец. Он пожалел маленькую девчонку, которая по собственной глупости выбежала из дома во время погромов на улицах.
Маленькие волчата, едва появляются на свет, тоже выглядят слабыми и беспомощными. Они вызывают жалость, умиление — все что угодно, но только не страх. Когда волчата подрастают и уже способны вести самостоятельный образ жизни, они при необходимости могут напасть на собственную мать. Волки не останавливаются ни перед чем — их укус как смертельно сжавшиеся тиски. Не выбраться.
И вот из такого маленького безобидного щеночка выросла такая тварь, которая рушила все планы Николаса Кингстона. Он привык все делать по плану, а эта девчонка не входила в его план. Она просто должна была умереть от его руки двенадцать лет назад. А он не смог выстрелить ей в голову или в сердце — не важно, такая хрупкая девочка все равно бы быстро отдала концы.
— И мы все знаем, что до того времени, как мы освободимся от иноземных захватчиков, — продолжал Николас, — осталось всего несколько мгновений. Мы заслуживаем гораздо большего, чем быть просто обреченной горсткой мужчин. Теперь у нас есть надежда на то, что человечество не исчезнет из этого мира.
В этот момент две фигуры в черном прошли в зал. Орлиный взгляд Николаса моментально проследовал за ними.
"Черт", — это было все, что он мог подумать про себя.
Он ума не мог приложить, когда девчонке удалось выбраться из зала, а затем еще привести сюда этого ублюдка. Николас был знаком с ним. Благодаря своей фотографической памяти он моментально извлек наружу это лицо. Тогда он не придал этому мужчине никакого значения, и, как выходит, напрасно.
В зале воцарилась тишина — слышно было только, как шипят ненастоящие пузырьки в ненастоящем шампанском. Воздух насквозь был пропитан ложью и фальшью, которыми его кормил Николас.
— Я хочу взять слово, — воспользовавшись заминкой, внезапно заявил тот самый мужчина.
Светловолосый, крепкий. Николас никогда не любил сербов. Он понимал это только сейчас, потому что прежде недооценивал этот прыткий народец. Словно по иронии судьбы, именно Сербия когда-то давно стала их полигоном для испытаний с вирусом. Испытания, надо сказать, прошли успешно, и ни один врач, курировавший белградскую психушку, не заметил подвоха. Ну, по крайней мере, Николас Кингстон думал именно так.
Никто не стал возражать, так что светловолосый мужчина продолжил. Говорил он на английском — на том же языке, что и Николас обращался к собравшимся. Его спутница — эта гадкая девка — явно не понимала, о чем он вел речь.
— Мое имя Дарко, и я не претендую на то, чтобы отнять у вас ваше будущее. — Говоря это, мужчина пристально смотрел прямо в глаза Николасу Кингстону, как будто его глаза были настоящим ядерным оружием. — Но я хочу, чтобы вы знали то, что знаю я. Тогда все будет по-честному. С самого начала я считал эту идею превосходной. Едва я нашел в разрушенном Сараево эту девушку — Димитрию — то сразу понял, что она не просто беженка. Она согласилась помочь нам, не ставя перед нами никаких условий. Вместе с ней я преодолел такое огромное расстояние с одной мыслью — что это поможет нам выжить. Но сейчас я не думаю, что господин заседатель прибыл сюда лишь для того, чтобы поддержать нас в эту непростую минуту. Эта девушка не биологическое оружие — вы должны понять это. Она человек — такой же как и мы все — который тоже потерял во время вторжения всю свою семью. Она выжила только благодаря силе своего характера, и я не хочу, чтобы она умирала по одной лишь прихоти господина заседателя.
— Я полностью с вами согласен, но вы ошибаетесь в ряде пунктов, уважаемый… — начал было Николас Кингстон спокойным голосом, но Дарко тут же его перебил:
— Вы должны знать, что иноземные захватчики, как выразился господин заседатель, вовсе не такие иноземные, как нам прежде казалось. Думаю, господин заседатель в этом вопросе осведомлен гораздо лучше, чем я. Не правда ли, господин заседатель?
— Не имею представления, о чем вы говорите, — невозмутимо отчеканил Николас Кингстон. Ничто в его лице не выдавало его волнения или возмущения. Этого сопляка он мог уничтожить, лишь нажав на курок своего карманного револьвера. К счастью, в отличие от беженцев, повышенной живучестью эти люди не отличались.
— Еще как имеете. Америка десять лет назад. Не припомните? Исчезновение президента с семьей. — Николас продолжал спокойно вертеть ножку бокала, как будто ему вовсе было не интересно, о чем ему рассказывал этот мужчина. Ску-чно. Аж зевать охота. — Спустя несколько месяцев после этого в Белый дом избрали руководителя тайным подразделением войск особого назначения. Еще через месяц — очередной мировой финансовый кризис. Тоже якобы случайность. Спустя еще некоторое время — эксперименты на сербских сумасшедших. Им отправляли загадочное "лекарство" откуда-то из заграницы. После его употребления у пациентов тут же проявлялись признаки наличия в организме вируса. — Николас Кингстон и глазом не моргнул. — Через год после вторжения таинственным образом с лица Земли исчезает американский континент. Из всего этого можно предположить, что Посланцы заметали за собой следы. И вы, господин заседатель, имеете к этому прямое отношения.
— Почему сразу я? — усмехнулся Николас. Его, казалось, нисколько не заботила речь Дарко, а он просто отмахивался от назойливой мухи.
— Вы когда-то давно служили в войсках особого назначения. Были одним из нескольких сотен отборнейших солдат.
— Все это очень остроумно, уважаемый, но откуда у вас такая информация? — продолжал настаивать Кингстон. Немногие по его сладкому голосу догадались, что тот просто издевался. Ему было все равно, что скажет этот светловолосый мужчина и в каких смертных грехах его обвинит. Его надежным аргументом всегда была пуля в голове — все остальное — это так, развлечение.
— Я провел в журналистике довольно-таки много времени и успел обратить внимание на то, что никто не посчитал важным, — затаившуюся Америку. Знаете, господин заседатель, это как вулкан, который слишком долго молчит. Обычно такие вулканы взрываются в самый неожиданный момент.
— Вы забавный. — Николас Кингстон снова усмехнулся и свободной рукой погладил свою тонкую рыжую бородку. — Вы думаете, что у монеты только одна сторона. На вторую обычно вы, журналисты, не смотрите.
— И в чем же, по-вашему, заключается вторая сторона?
— Солнце. — Зубы председателя сверкнули. — А точнее, солнечный ветер. Из-за него Солнце становилось слишком горячим, а затем резко остывало. Люди бы все равно не выжили, а мы только помогли отобрать из всех самых сильных, самых стойких. Мы — это человечество. Не вы. Мы.