Страница 7 из 48
Это понимание, отразившись в его взгляде, скользнувшем по моим губам, напугало меня настолько сильно, что задрожали руки. Может быть этого мне хотелось больше всего, но не сейчас и не здесь, не в такой обстановке, когда усталость и ярость готовы ухнуть в пучину неконтролируемого желания.
Звук пощечины звоном отразился от стен, отрезвив и его, и меня. Клант отшатнулся, позволяя мне опуститься на пол. Медленно вдохнув полной грудью, я бросила легарду в лицо:
— Я знаю, что делаю, Клант Ревин Диадор, киашьяр Легардора. Этот перерожденный — юный легард, которого магией обратили, но он не врожденный монстр.
Смерив киашьяра взглядом, от которого пустому месту досталось бы больше внимания, я поковыляла к провалу. Злость кипела во мне, позволяя не обращать внимания на боль. Клант ничего не ответил, а у меня не осталось сил, чтобы обернуться и узнать, что он думает. Да и не хотелось.
«Надеюсь, в ближайшее время наши пути не будут пересекаться, — подумала я, зная, что он услышит. — Не хочу тебя видеть».
Стоило вырваться из западни, в которую меня забросило сбившимся порталом, и сразу же стало чуть легче. Стены замка, напичканные артефактами, вливали в меня силы. Я не знала, как устроены эти магические накопители, но они всегда отчасти компенсировали излишнюю истощенность, уравновешивая магический фон. Вот и теперь они уверенно накачали мне сочной концентрированной энергии, которую я пустила на восстановление физических сил.
— Практика меня доконает, — пророчески изрекла я, проходя пустующие коридоры и залы.
Эта часть замка казалась совершенно незнакомой, так что я предпочла не перемещаться отсюда, зная, что давным — давно в Лессе переходы были не множественные, а очень определенные, от чего меня может повторно занести не туда.
Постепенно необходимость держаться за стены отпала, да и бушевавшая во мне злость поугасла, обратившись стыдом с горькой примесью страха. Умереть я боялась меньше, чем осознания Клантом моих истинных эмоций.
Через пять или шесть вынужденных переходов, я наконец оказалась на знакомом уровне, откуда прямиком шагнула к себе на этаж. Меньше всего, конечно, хотелось оставаться в Лессе лишнее время, но мое появление в Эдише в крови и грязи вызвало бы слишком много вопросов, на которые не хотелось отвечать. Под сомнением была так же возможность смыть с себя грязь прямо в деревушке.
Служанка явилась тут же, стоило лишь позвонить в колокольчик, молниеносно сдернула с меня одежду, будто лепестки с бутона, и усадила в ванну. Горячая вода и ароматное мыло легко восстановили душевное спокойствие, притупив внутренний голос. Он все еще укоряюще зудел, но теперь где‑то далеко и едва слышно.
«Прорвемся! — решила я, с наслаждением откинувшись на валик полотенца. — Бывало и хуже».
Неяркий солнечный свет с двух сторон отбрасывал блики на узкую кушетку, придвинутую к стене. На лежанке, едва дыша, вытянулся тощенький легард — подросток: выпуклые коленки, острые локотки, изможденное личико. Склонившаяся над ним знахарка время от времени приостанавливала осмотр и просто качала головой.
— Клант, а тебе не кажется…
— Нет, — отрезал киашьяр и жестко посмотрел на брата.
Рэнд, заметив настроение блондина, смолк и решил не озвучивать свои мысли дальше.
— Ты олух несчастный! — вскричала Элеонора, вскакивая на ноги. — Как тебе только в голову пришло сразу же набрасываться со своими магическими штучками?
«От тетушки Норы ничего в Лессе не скрыть», — обиженно сообщил Клант брату по мысленной связи.
«Всем давно это известно», — ответил Рэндалл и передернул плечами.
— Прекратите шептаться! Особенно, когда я с вами разговариваю, — хмуро изрекла легарда. — Когда вы уже повзрослеете? Особенно ты, Рэнд!
— А что сразу я? — искренне изумился киашьяр.
— Это твой брат, — безапелляционно отчеканила Элеонора и вновь присела рядом с ребенком.
Клант хотел что‑то сказать, но Рэнд, от греха подальше, подхватив блондина под локоть, выскочил в коридор. Брат недовольно засопел, но ничего не ответил, отойдя от киашьяра на несколько шагов.
— Знаешь, а ведь тетя права, — прикрыв дверь, признался Рэндалл.
— Мне не понятно… уже всем, что ли, в Лессе известно о произошедшем? — взвился Клант.
Брюнет неопределенно пожал плечами и спокойно ответил:
— Да даже если и так… Почему ты злишься? Особенно теперь.
— Я не виноват, это все Эмма. Бестолковая девчонка! — простонал Клант.
— Она всегда такой была, — хмыкнул Рэндалл, подходя к натянутому на стене гобелену — на полотне неизвестный мастер выткал животное, смутно напоминающее легала, но способностей художнику явно не хватало, и зверь вышел похожим на помесь утки и осла, — и тебе это хорошо известно.
— Да, но ни разу за столько лет Эмма не ввязывалась в неприятности так часто, как в последние несколько недель.
— Это практика! — усмехнулся Рэнд. — Потом будет только хуже.
— Да, но теперь эта девчонка заявила, что не желает меня видеть, — хмуро сообщил Клант.
Рэндалл ничего не ответил, лишь выразительно посмотрел на брата. Блондин зло застонал и взмолился:
— Давай только без этого. Мало мне отца и Кирии с их взглядами. Нам языки придумали, чтобы можно было прямо сказать, а не изображать из себя укоряющие статуи.
— Ты сам все знаешь, — отмахнулся киашьяр. — Вместо того чтобы походить на страдание неоцененного героизма, пошел бы и извинился перед девчонкой. Эмма малышка добрая, а на тебя она вообще долго злиться не может.
Клант замер, потом закашлялся и судорожно хлопнул себя по груди.
— Что на этот раз? — обреченно сжалился легард.
— Видишь ли… В этот раз все немного сложнее, — в конце концов отозвался блондин.
— Blrh, Клант, прекрати юлить, скажи прямо.
— Я сам не понял, что произошло, но Эмма могла меня неправильно понять… — зажмурившись, шепотом выдохнул киашьяр.
Теперь закашлялся Рэндалл, озадаченно взирая на легарда:
— Страшно спросить, что ты имеешь ввиду…
— Ну…
— Лучше не говори, а то у меня не хватит сил и я все расскажу Вирене, — хихикнул киашьяр.
— Ты не посмеешь! — воскликнул Клант. — Это глупость. Вире незачем знать. Да и вообще… Ты что же?.. Все ей рассказываешь?
— Нет, — отозвался брюнет, я даже тебе не все рассказываю, но это не значит, что на этот раз я промолчу. Такая занимательная история… Мой брат положил глаз на…
— Заткнись и не смей даже думать в этом направлении! — велел Клант, жестко вцепившись Рэнду в плечо.
— Почему же?
— Как ты себе это представляешь?! — взбеленился блондин.
Рэнд отбросил руку брата и, вздернув бровь, заметил:
— Мне — не зачем, а вот ты уже представил.
— И понял, что подобное не должно произойти, — хмуро кивнул Клант.
— Почему? — удивился Рэндалл. — Вы не родня по крови…
— Потому что так не должно быть. И точка! — с нажимом произнес киашьяр.
«А ты ведь не первый раз об этом думаешь… — догадался Рэнд. — И не потому, что кто‑то постоянно тебе напоминает, а…»
— Не продолжай, — велел Клант и развернулся, собираясь уйти.
«Тебе ведь все равно нужно будет как‑то поговорить с Эммой, — напомнил брат. — Рано или поздно».
«Знаю», — отозвался легард и поскорее ретировался, чтобы больше не выслушивать догадки и поучения от брата.
Рэндалл еще какое‑то время потоптался в коридоре, раздумывая, возвращаться ли обратно пред очи тети или уйти, но разглядывание шелкового бледно — желтого ковра и гобелена не дало ответа, так что киашьяр предпочел все же уйти. Но направился не по делам, а наверх, застав Виру за очередным кормлением.
— Прелестная картина, — с нежностью произнес он, присев на корточки перед женой. — Любоваться можно бесконечно.
— Что там произошло, Рэнд? — не отрывая взгляда от довольно причмокивающего Тироя, жестко спросила киашьярина.
Легард обреченно вздохнул, но сразу отвечать не стал, надеясь, что Вира через минуту забудет о своем вопросе.