Взмах веера

— Да давно это было… — отмахнулся Рэндалл. — Многое так и не сбылось или сбылось не так.

— Ну, хоть что‑то расскажи, — взмолился киашьяр.

— Я тогда видел, что тебе будет угрожать какая‑то опасность, от которой мне придется тебя спасти. А оказалось, что именно ты спасал мою жизнь.

— Многое еще может перемениться, — назидательно помахал пальцем Клант и положил ладони по обе стороны от чаши на каменную колонну. Рэнд сделал тоже самое, и братья замолчали, думая каждый о своем.

Клант старался думать о деле, ради которого они оба сюда пришли, но мысли все время сворачивали к тому, что случилось всего несколько часов назад.

«Рэнд, а у тебя когда‑нибудь было такое, что один момент будто ускользает, скрывается в тени, не дается в руки? — решил киашьяр нарушить молчание. — Будто сон, который невозможно вспомнить днем. Или догадка, появившаяся и пропавшая бесследно».

Легард поймал взгляд брата, пожал плечами и осторожно спросил:

— Почему ты спрашиваешь?

— Вряд ли стоит идти с подобными вопросами к кому‑то, — горько усмехнулся Клант. — Нора обязательно посоветует мне пропить какой‑нибудь из своих гадостных отваров.

«А если отвар предложит Эмма?» — с хитрым прищуром уточнил брюнет.

— Зачем ты спрашиваешь, если и так додумал ответ? — с досадой наклонив голову на бок, просопел Клант.

— Чтобы ты сам ответил себе на вопрос, — отозвался киашьяр, проведя пальцем по краю чаши, где на ней был маленький острый скол.

Клант отступился и отвернулся, не желая смотреть брату в глаза. Его спина, обтянутая серой тканью камзола, выдавала все напряжение и неуверенность легарда.

— Зачем? — едва слышно спросил он и, подойдя к стене, уперся в нее ладонями. — Зачем мне это делать?

— Ты должен сам понять, чего ты хочешь, — выждав несколько секунд, ответил Рэндалл.

— Давай сейчас не будем об этом, — попросил Клант и тяжело вздохнул.

— Однажды тебе придется ответить на этот вопрос самому себе и смириться, — с тревогой следя за братом, все же озвучил Рэндалл.

— Смириться? — переспросил Клант и обернулся, непонимающе воззрившись на киашьяра.

— Какое бы решение ты не принял, оно будет тяжелым, — напомнил Рэнд. — И ты не будешь до конца уверен, что поступаешь правильно.

— Мне противно думать, что ты будто бы знаешь все наперед, — вздохнул Клант и вернулся к Оракулу, — даже то, что именно я выберу.

— Брат…

— Нет, не говори больше ничего, — махнул рукой блондин. — Пусть лучше мне будет неведомо, что ты хочешь мне сейчас сказать. Пусть лучше этот выбор будет лишь мой. И пусть… И пусть в случае чего я буду виноват только перед собой.

— Виноват? — удивился Рэнд и неожиданно для себя рассмеялся. — Ты говоришь так, будто решается твоя судьба.

— Так и есть.

Братья замолчали, не зная, что еще сказать друг другу, а потом неуверенно склонились над Оракулом, погружаясь в его мелькающие образы. Картинки сменялись очень быстро, и многое так и оставалось даже не узнанным, не то, что расшифрованным.

— Похоже, с Оракулом правда что‑то произошло… — понаблюдав, как зеркало предсказывает ему то кровавую смерть, то нападение армии перерожденных, то союз с островитянами, пробормотал Рэндалл. — Что ты видишь?

Клант не ответил, ему не хотелось описывать тот бред, который виделся в чаше. Будущее наполняли странные, противоречащие одно другому события.

— Не понимаю, как подобное могло случиться? — вздохнул блондин, испытывая одновременно страх и неуместное в это мгновение облегчение, что настоящее будущее так и осталось загадкой. — Отец уже решил, что делать?

— Думаю, он созовет всех сильных, и они попробуют выяснить, — предположил Рэнд, отступил и спустился с возвышения. — Никогда не думал, что подобное сожжет произойти.

— Навредить Оракулу магией невозможно, — задумался Клант, — он ее просто поглощает, как из источника.

— Видимо, здесь что‑то другое.

Клант согласно кивнул, и киашьяры покинули зал.

Незаметно для себя съев все, что было на тарелках и, заказав еще немного ребрышек, я с довольной улыбкой вышла из едальни и направилась к дому крина, на миг задержавшись в кустах сирени, чтобы вытащить корзину с травами из избушки ведьмы. Удостоверившись, что Ройна куда‑то ушла, а Карр еще не возвратился, я устроилась в тенечке под деревьями, разложив на куске ткани листья. Наблюдая и переворачивая веточки, одновременно следя, чтобы послеобеденное солнце не припекало слишком сильно.

Между делом я измельчила некоторые коренья, а другие подвесила на ветке дерева, зная, что ни птицы, ни звери на них не позарятся — слишком уж вонючий у свежевыкопанного растения сок. Из нарезанных кусочков я выжала сок при помощи ступки, выделенной крином Бисом еще в первый день. Получившееся количество смешала с бычьим жиром и измельченными в кашицу листьями семи лечебных трав, а после этого наполнила массой деревянные коробки с плотно притертыми деревянными крышками.

— Нужно будет еще насобирать, — вынужденно признала я, подняв пять коробков и перенеся их в домик.

Вернулась Ройна, смерила меня и мои манипуляции недовольным взглядом и удалилась в домик, дав понять, что и эту ночь предстоит провести у Литы.

— Раз так… — Я подхватила свои сумки, сунула в них оставленные на столе записи, ссыпала заготовки и вытащенные заварэйкой баночки и ушла, не обращая внимания на наблюдающую за этим подругу.

Доделав задуманное, я с сумками наперевес направилась к Лите, радуясь, что удалось приготовить и средство от домашних вредителей. И тут из едальни мне навстречу вышел Карр, улыбаясь до ушей.

— Привет, пропажа, — ворчливо поприветствовала я сокурсника, проходя мимо.

— Ты куда? — насторожился парень, глянув на мои сумки.

— Перебираюсь на ночевку к одной из местных жительниц, — нехотя отозвалась я и остановилась, чтобы перевесить самую тяжелую сумку на другое плечо.

Секунду понаблюдав за моими попытками забросить на плечо гремящий рюкзак, Карр отобрал у меня вещи и без усилий пристроил себе за спину сумки.

— Так почему ты перебираешься? — не унимался парень, шагая рядом по дороге меж двумя рядами домов. — Крин так решил?

— Нет, просто, зачем делить маленькую комнатушку вместе с Ройной, если у меня есть возможность… — пожала я плечами и свернула к дому Литы.

— Так пусть Ройна уходит, — насупился сокурсник, — почему ты должна ей уступать.

Я расхохоталась, мысленно сравнив домик практикантов и Литы. Любой человек в здравом уме не останется на постое у крина, если есть другой, куда более удобный вариант.

— Нет, Карр, я перину и добросердечное отношение на сарайчик в зарослях сирени не променяю! — с кривой ухмылкой ответила я парню. — А ты где пропадал?

— Было задание в городе, — небрежно отмахнулся сокурсник и пригладил вихрастые темно — каштановые пряди на макушке.

— Скажи лучше, что просто сбежал от крина Биса под каким‑нибудь предлогом, — просопела я, постучав в дверь.

Лита отворила почти сразу же и широко улыбнулась, впуская нас в дом со словами:

— Останешься сегодня, Эмма?

Я заискивающе кивнула и мило улыбнулась женщине. Она добродушно уточнила, нужно ли и Карру переночевать и заметно спокойнее показала ему, куда сложить мои сумки, когда услышала ответ.

— Деточка, ты голодная? — закончив с моими вещами, спросила женщина. — В твоем положении нужно есть чаще!

Внутренне похолодев, я замерла, спиной чувствуя, что оброненная Литой фраза привлекла и Карра тоже.

— О чем вы… — начал было говорить он, но замолчал, а у меня между лопаток появилась дырка, расширяясь с каждым мгновением.

— Да, я бы поела! — резко воскликнула я и нервно улыбнулась женщине.

Дождавшись, когда она скрылась в кухне, я собралась с силами и развернулась к сокурснику.

— Эмма? — озадаченно воззрился на меня сокурсник.

— Да она придумала себе, а я еще не успела ее разубедить. — От наигранности выражения моего лица болью ломило скулы, но Карр, похоже, не спешил мне верить.