Страница 77 из 82
Существенным дополнением к такой внешности были ее рост, выше среднего, и худоба, подчеркивающая хрупкость стати. Роскошный волосы цвета зрелой пшеницы теперь отрасли и не закрывали лицо, а были собраны пучком чуть ниже темени и по всей длине перевиты двумя рядами жемчужин, как у Валентины Толкуновой. Этот толстый пучок спадал ей на спину, а кончик, остающийся свободным, — от чего вился крупными локонами — был перекинут через плечо и падал на правую часть груди, доходя почти по пояса.
— Это я просила вас о встрече, — просто сказала Татьяна, подойдя к Неле Павловне.
— Кто вы? — в конце концов спросила Неля Павловна после обмена любезностями. — Мы с вами раньше встречались?
Татьяна села в свободное пластмассовое кресло и засмеялась, не скрывая хорошего настроения и удовольствия от разговора.
— И да, и нет, — она лукаво повела глазами. — Вы знали меня в мамином животе. Я внебрачная дочка Лизы Паперовской. Та, которую она бросила в роддоме.
— Лизина дочка? — ахнув, отодвинулась от Татьяны Неля Павловна, будто была близорукой и хотела лучше ее рассмотреть. — Ничего не знаю. У Лизы не было внебрачных детей, и вообще у нее два сына.
— Бросьте, — снова засмеялась Татьяна.
Разговор явным образом не клеилась. Эта женщина кое-что скрывала и этим, глупенькая, свидетельствовала, что в свое время сыграла не лучшую роль в судьбе своей подруги. Но Татьяне это было безразлично, она вообще могла не встречаться с ней. Зачем? Чтобы узнать, от кого Лиза родила ребенка? Это ничего не изменяло и, говоря по большому счету, ее не касалось.
— Просто у меня есть свободное время, — продолжала Татьяна, — и я решила встретиться с вами. Мамы в этом году не стало. Вы знаете?
— Знаю, — буркнула Неля Павловна. — Чего вы добиваетесь?
— Ничего, просто приятно коротаю время.
После этих слов Неля Павловна более тщательно осмотрела свою собеседницу, заметив в конце концов, что имеет дело с вполне благополучным человеком, даже больше того — с роскошной женщиной, от которой веет духом зажиточности и беспроблемной жизни. Она безотчетно потянула носом, впитывая в себя приятное благоухание Татьяниных духов, после чего насупилась, не желая показывать замешательство, которым прониклась.
— Значит, вы ни на кого не обижаетесь?
— Нет. Как я могу обижаться на тех, кто подарил мне жизнь? Вы не волнуйтесь, у меня все благополучно, — Татьяна подавила в себе легкое отвращение, которое вызывала эта женщина. — Перед смертью мама рассказала Косте, своему бывшему жениху, о моем рождении и прибавила, что другие уточняющие сведения можно получить от вас. Бедный мужчина исхлопотался: не намекала ли Лиза на его причастность к этому? Но сопоставив даты событий, мы с ним поняли, что он не имеет ко мне отношения. Вот я и хочу спросить вас о своем отце.
Неля Павловна, прищурившись, посмотрела вдаль, как-то обреченно покачала головой.
— Конечно, — сказала она тихо-тихо, — нельзя уносить секреты с собой. Люди должны знать правду о том, что их касается.
Столик, за которым они сидели, стоял на улице. За легким парапетом, огораживающим территорию кафе, шел обычный тротуар обычного московского пригорода, где перетирали ногами и поднимали в воздух пыль молчаливые прохожие. Был конец рабочего дня — люди возвращались домой уставшие, нагруженные тяжелыми сумками с продуктами. Какая-то грустная неизбывность нависала над ними, тяготела, пригибала к земле. И среди этого хаоса неопределенности Татьянин экскурс в прошлое своих родителей казался спасательным бегством или даже спасением от надоедливого однообразия.
— Что-то будете заказывать? — к ним наконец подошел официант.
— Да, — Татьяна просмотрела типичное меню и поняла, что здесь вместо жаренного картофеля, например, подают чипсы, и заказала два натуральных кофе и по паре пирожных с кусочками ананаса.
— Ваше рождение, девочка, полностью лежит на моей совести, — сказала Неля Павловна, когда официант отошел. — Мне тогда очень хотелось выйти замуж за одного красивого мальчика. Для начала я решила переспать с ним. Но самой оставаться в мужском общежитии на ночь — это тогда было верхом непристойности. Для такого дела нужна была подруга, и я пригласила Лизу.
— Если вы считаете мое рождение своим самым страшным грехом и угрызаетесь им, то можете считать, что это судьба руководила Лизой. Вы здесь выступили просто посредницей, — с хорошо скрытой насмешкой заметила Татьяна, чтобы немного сбить спесь с этой дамочки. — Кстати, вы вышли замуж за того красивого мальчика, или я родилась напрасно?
В конце концов Неля Павловна уловила Татьянину иронию, смешанную со снисходительностью и немного расслабилась, что помогло ей выйти из роли драматической героини и сделаться нормальной женщиной.
— А вы молодец, имеете юмор, — похвалила она Татьяну. — Нет, я не вышла за него замуж. Сняла розовые очки, присмотрелась к жизни богемы, откуда он был, и решила, что мне такой муж не подходит. Обычный пожарник для жизни — более надежная партия, чем какой-то руководитель народной самодеятельности. — Неля Павловна скептически хмыкнула: — Но не будьте строгой к своей маме. Мы обе влипли и обе родили детей от тех, кого пылко любили той ночью. Только вскоре после этому я сумела выйти замуж, а она нет. Просто ей никто не подвернулся. Поэтому я родила своего мальчика в семье, а ей пришлось хитростью рождать вас в чужом городе, чтобы оставить подальше от дома и родительской семьи. Это я ей посоветовала так сделать.
— И я вам за это признательна, правда. Лично я — вам признательна, — Татьяна тронула Нелю Павловну за руку. — Пейте кофе, пока он не остыл.
— Благодарю. Мой муж — хороший человек, но он не лишен недостатков, как и любой. Я встречалась с ним еще раньше, до этого приключения. Конечно, мы были близки. А потом я сказала, что беременна, и он, испугавшись, что отказ от ребенка повредит его карьере, женился на мне.
— Он не знает, что ребенок не от него?
— Долго не знал. А потом как-то у нас произошел скандал, и он крикнул: «Если бы ты не забеременела нашим сыном, я никогда бы на тебе не женился». Ну, мне стало очень обидно, и я решила отомстить. Я сказала: «Нашим? А откуда ты взял, что я была беременна от тебя?». Это было немилосердно, согласна, но что сделано, то сделано. Мы долго обменивались извинениями, жалели и успокаивали друг друга, потом помирились и больше не ссоримся. Кажется, только теперь я по-настоящему его люблю.
— Понятно.
— А ваша мама из-за беременности потеряла шанс получить хорошую работу. Всеми брошенную и без средств к существованию, я забрала к ее себе. Последние два месяца беременности она жила у нас, и мы разработали план, как ей лучше скрыть от всех рождение ребенка.
— Где вы работаете?
— В школе, преподаю домоводство.
— А мама где работала?
— Когда вопрос с ребенком решился, она вернулась в Иваново, но обещанное ей место уже было занято и ее взяли в профессиональное училище, что было при фабрике, преподавать дизайн. Точнее не скажу.
— Она была замужем?
— Только через два года ей удалось выйти замуж за одного разведенца. Он как будто и ничего был, неплохой человек, работал методистом в областном управлении образования. Но ревнивый — патологически. Но она смирилась с тем, что забрать к себе дочурку ей не удастся. Да через года, что успели пройти, она бы вас и не нашла. Видите, я ей советовала нигде не раскрывать свое имя; для этого украсть удостоверение у кого-то из рабочих фабрики и записать ребенка на него. А она оказалась никудышной воровкой. Не смогла этого сделать. Поэтому не знала, как вас записали. Как бы она искала, кого?
Нет, дорогая моя, она все сделала, чтобы можно было найти меня, — подумала Татьяна, но вслух этого не сказала.
— Вот не понимаю я, — продолжала Неля Павловна, — чего она к Косте прицепилась?
— Видно, обиду на него затаила, решила проучить напоследок, — сказала Татьяна. — Он очень волновался после их разговора, боялся, что ребенок окажется от него. А у него жена — тоже не мед. И все-таки, кем был мой отец?