Страница 13 из 82
— Ты все сказала? Думай, чтобы потом не обижаться.
— Оставь Григория в покое, — прошипела Ирина. — Зачем он тебе?
— Ага. Значит, сказала все? Тогда впере-ед!!! — и с этими словами Карина уцепилась «Грицковой любовнице» в патлы.
В Славгороде женщины, случалось, что ссорились, иногда и в более резких выражениях, чем те, которые разрешила себе Ирина, но до мордобоя дело не доходило. Минут десять девушки молча таскали друг друга за волосы. В конце концов Ирина почувствовала, что Карина — почти профессионал, видно, ей часто приходилось выяснять отношения таким способом. А Карина тем временем перешла ко второй стадии поединка и к физическим действиям прибавила психологический прессинг, угрозы, шантаж и оскорбления:
— Я тебе сейчас рыло располосую, — глухо выдохнула она и высунула из лап когти. — Я тебе гляделки выцарапаю. Я тебя с сумой по миру пущу! — ободрялась угрозами в адрес агрессорки. — Какая из тебя любовница? Тьху! — смачно плюнула в Иринину сторону. — Сдохлятина-а!!! Ну-ка покажи, покажи, что у тебя здесь есть! — и она начала разрывать одежды на Ирининой пазухе.
— Гриша! — закричала Ирина, видя, что ей не поздоровится. — Выйди к нам, уйми свою босячку. Где ты ее выкопал, несчастье на свою голову!
Испуганный Григорий разнял женщин, развел в разные стороны.
— Вы что, подурели… — пыхтел он от натуги, удерживая Карину. — Или вас бешеная собака перекусала… — приговаривал, отталкивая от себя Ирину.
— Подожди, подожди, — пообещала ему жена. — Будут теперь тебе и собаки, и кошки.
— Я тебя все равно отсюда выживу! — кричала уже от своих ворот Ирина. — А ты, Гриша, мудак тупорылый, еще мне спасибо скажешь!
Говорят, что речами и поступками искренней женщины руководит Бог. Может, и так.
Вот это да… Каждый видит мир по-своему и так же относится к нему.
Но Карина считала недостойным себя дуться или как-то по-другому демонстрировать мужу нанесенную ей обиду. Она просто не замечала его и жила своей жизнью.
— Я завтра поеду в Днепропетровск и пробуду там некоторое время, — сказала ему спустя несколько дней после потасовки с Ириной, затягиваясь сигаретой прямо в доме. — Предупреждаю для того, чтобы ты меня не искал.
— Я тебя просил не курить в доме. Тебе что, тяжело выйти на улицу? — буркнул Григорий.
Он только что пришел с работы и теперь невесело ужинал, обстреливаемый взглядами жены, как шрапнелью. Молчанку он переносил плохо, ему хотелось сорваться на упреки Карине, на выяснение отношений.
— Пошел на хрен, мудило, со своим домом, — уже не рядилась Карина в благопристойность, а была сама собой.
— Чего ты там не видела? — Григорий отодвинул тарелку с холодным борщом и повысил голос: — И кто тебя там ждет?
— Гринь, — снисходительно улыбнулась Карина и взлохматила ему волосы. — Не ревнуешь ли ты, часом? — спросила уже миролюбивее. — К подруге хочу съездить, пока зло на тебя пройдет. И твои любовницы тем временем успокоятся.
Она достала свою телефонную книжку, что-то выписала из нее на бумажку и положила листик на стол, прижав капустным вилком.
— Оставляю номер телефона, — объяснила. — Соскучишься, позвонишь.
Ну, не бить же ее, не драться!
Телефон «подруги» не отвечал ни через день, ни через неделю. Карина как в воду канула. Григорий уже подумывал, чтобы заявить в милицию об исчезновении жены, когда она вспомнила о нем, позвонила сама.
— Не беспокойся, — приветливо ворковала в трубку. — Я здесь нашла хорошую работу.
— Где ты? — волновался Григорий. — Возвращайся домой!
— Алло? — Карина делала вид, что не слышит его. — Я устроюсь на квартиру и заберу тебя в город.
— Где тебя искать? — безрезультатно допытывался муж, перебивая ее. — Приезжай домой! Я очень хочу тебя видеть!
— Ну, все. Бывай!
В последний раз она позвонила нескоро и предупредила, что за ее вещами приедет брат, а он, Григорий, пусть подает на развод, если хочет, так как она к нему не вернется. Пусть радуется, что она такая честная, считается с ним, вот беспокоится о нем. А у нее все благополучно. У нее начинается новая жизнь.
Вернее, продолжается старая, — подумал Григорий, не забыв в мыслях поблагодарить Ирину, что она своей выходкой подтолкнула Карину к отъезду. А то затянулась бы эта катавасия не на недели, а на смех курам — курортная жена позорила бы его тут неизвестно сколько. А так люди ничего не видели, а что услышали — то забыли.
Естественно, развод Грише дали без задержек, теперь только деньги плати, и все тебе сделают своевременно. Острота стыда к тому моменту в нем улеглась, так как больше всего он переживал в первые месяцы Карининого отъезда, когда у него ехидно спрашивали:
— Где это твоя чернавка? Что-то ее давно не видно.
— К родственникам поехала, погостить, — отбрехивался Летюк, хоть и понимал, что ему не верят.
Он собрал Каринины вещи в ящики из-под бананов и вынес в летнюю кухню, где у него было место для вышедших из употребления вещей. Там они и поныне находятся, вот уже несколько лет. Пусть лежат, черт с ними.
Говорят, что речами и поступками искренней женщины руководит Бог. Может, и так.
— Гриша! — кто-то постучал в дверной откос, когда он сидел с открытой дверью, не включая свет, и смотрел «Слабое звено». Ему нравилась ведущая — хорошенькая девушка, которая почему-то очень хотела походить на костлявую мегеру.
«Плохо у нее получается, — думал он вяло, — ненатурально. Кажется, что сейчас она рассмеется и перестанет кривляться. Вот бы себе найти такую, чтобы строгонькая была, но не по-настоящему, а для виду. Как эта».
Он не обратил внимания на стук, засмотрелся.
— Гриша, ты дома?
— Ага! Кто там? Заходите.
В дом вошла Клавка Солькина — некрасивая девица среднего возраста. Ходили слухи, что она нескольким мужикам делала предложение жениться на ней. Выбирала кандидата в мужья, меряя по себе — к благополучным и перспективным холостякам не лезла. «Глупой ее не назовешь и за ум не похвалишь. В конце концов каждый устраивается, как может. Ой, Господи…» — вздохнул Григорий.
— Чего тебе, Клава? Заходи, не бойся, — сказал приветливо, узнав голос, стараясь не отпугнуть женщину.
— Ты, тот… Чего сам сидишь? — сбиваясь, начала она издалека. — А я думала, что тебя дома нету.
— А чего тогда шла сюда?
— Кто его знает… — Клавдия замолкла.
«Неужели она свататься ко мне пришла? Вот дожился! Надо что-то делать. Хватит уже бобылем жить» — промелькнуло у Григория в голове.
— …обоим не сладко, — тем временем развивала угаданную хозяином мысль гостья. — Ты здесь сам, а я там сама. Почему? Когда можно вместе. Га?
Оно у растяп всегда так. Сидят-сидят, ни на что не решаются, а уж как случится что-то экстраординарное, тогда — раз и все. Не то чтобы на следующий день, но вскоре после визита Клавы Солькиной, чтобы не быть посмешищем в селе, Григорий привез из Синельниково Светлану, с которой его познакомили в компании друзей. Светлана работала в районном архиве, и по откликам тех, кто давно ее знал, была хорошей, порядочной женщиной.
Когда Григорий навестил ее с разглагольствованиями о брачном эксперименте, она смущалась и тушевалась, тем не менее сразу согласилась попробовать пожить вместе.
— Конечно, — ответила без лукавого самолюбия. — Я тоже не хочу иметь лишние штампы в паспорте в случае неудачи.
В Славгород они приехали под вечер. Григорий вышел из машины, чтобы открыть ворота, а Светлана, последовав его примеру, остановилась неподалеку, поджидая, когда он ее за руку заведет во двор.
— Заходи, не стесняйся, — подтолкнул Григорий ее к калитке, и тут его отвлек чей-то голос. — Смелее, иди в дом, — еще раз пригласил Григорий, открывая перед женщиной калитку, и повернулся к тому, кто его окликнул.
Это был Саша Бегун, у которого Григорий иногда покупал молоко.
— Ну? — выжидающе остановился Григорий перед ним, не понимая, почему у Сашка такой хриплый голос стал, что он его не сразу узнал.