Страница 82 из 140
Такой вопрос Цзинь Фын задала себе и сейчас, когда её вытянутые руки наткнулись на шершавую стену подземелья. Она должна была решить: итти ли прямо, повернуть ли вправо или налево? Загадка, ставившаяся в сказках почти всех народов перед храбрыми воинами, показалась ей теперь детски простой по сравнению с тем, что должна была решить она, совсем маленькая девочка с косичкой, обвязанной красной бумажкой. Ах, если бы кто-нибудь поставил сейчас перед нею такой простой выбор: смерть и выполнение долга или жизнь! Но всюду, куда она ни поворачивалась, была одна страшная чёрная пустота, и она не знала, где же — прямо, направо или налево — лежит путь к цели, которой было для неё исполнение боевого приказа.
Она стояла в тяжёлом раздумье с вытянутыми руками и кончиками маленьких пальцев машинально ощупывала шершавую стену подземного хода. И все силы её большой и смелой души были направлены на то, чтобы не позволить отчаянию овладеть сознанием, живущим в её маленьком теле, таком слабом и таком ужасно-ужасно усталом…
11
У Вэй отвёз в город постояльцев, которым было предложено очистить комнаты. Вернувшись, он нашёл Тан Кэ и Го Лин в глухой аллее парка за обсуждением полученного задания. Чем больше рассудительная, хотя, может быть, и чересчур осторожная, Го Лин думала над этим делом, тем менее вероятным казалось ей, чтобы удалось выполнить такую тяжёлую задачу. Их было три женщины. У Вэй — единственный мужчина на их стороне. А там: один Кароль стоит их всех, вместе взятых, да ещё Биб, да сам Янь Ши-фан, и Мария, и Стелла, которая приедет с генералом. Не легко было говорить о выполнении такой задачи.
— Ты забываешь, — возразила Тан Кэ. — К нам прибудет подкрепление.
— Что может изменить один человек?
— Центр отлично знает наши силы, и раз он все же дал нам это задание, значит все рассчитано. — Смуглые веки Тан Кэ потемнели от прилившей к ним крови. — Что же, по-твоему, мы не в состоянии исполнить боевой приказ? А ради чего мы с тобою живём здесь в покое и довольстве, сытно едим и мягко спим, в то время когда наши товарищи…
В аллее послышались шаги: подошёл У Вэй. Ища у него поддержки, Го Лин поделилась своими сомнениями. Но, к её удивлению, обычно такой осторожный, У Вэй на этот раз оказался не на её стороне.
— Ты забываешь, — сказал он, — что сегодня Янь Ши-фан будет здесь. Такой случай может не повториться.
— Что я говорю?! — с торжеством воскликнула Тан Кэ. — Штаб лучше знает, что делать.
— Для меня остаётся неясным только одно, — сказал У Вэй: — ждать ли нам прибытия товарища из центра или действовать собственными силами?
— Мы не имеем права и не должны ждать, — горячо сказала Тан Кэ. — При первом удобном случае мы должны взять Янь Ши-фана.
— Вот за кого я по-настоящему боюсь — это мать, — сказал У Вэй: — она совсем перестала сдерживаться.
— Я бы не посвящала тётушку Дэ в это дело, — заметила Го Лин. — А то она может в запальчивости сболтнуть что-нибудь в присутствии Марии.
— Мария не должна ничего почуять даже кончиком носа, — сказала Тан Кэ, искоса глядя на У Вэя.
— Тсс… — Го Лин приложила палец к губам: — кто-то идёт.
Девушки поспешно скрылись в кустах, У Вэй принялся набивать трубку. За этим занятием его и застала осторожно выглянувшая из-за поворота Ма.
Быстро оглядевшись, она подошла к У Вэю. Крылья её тонкого носа раздувались, втягивая воздух, словно она по запаху хотела узнать, кто тут был. Она опустилась на камень рядом с У Вэем и долго молча сидела, разминая вырванную из земли травинку. Он тоже молчал, делая вид, будто увлечён наблюдением за тем, как взвивается над трубкой струйка дыма. Каждый ждал, пока заговорит другой. Первою не выдержала молчания Ма.
— Есть что-нибудь новое?
— Уполномоченный партизанского штаба должен был спуститься на парашюте.
Глаза Ма загорелись:
— Здесь?
— Наверно, где-нибудь поблизости, потому что он послан сюда.
— К нам?
— Да. Его пароль: «Светлая жизнь вернётся. Мы сумеем её завоевать. Не правда ли?»
Снова воцарилось молчание. Ма нервно скомкала травинку и отбросила прочь.
— Зачем?
У Вэй отвёл взгляд.
— …есть задание.
Она выжидательно глядела на У Вэя.
— Это очень серьёзно… — сказал он наконец. — Нужно взять Янь Ши-фана.
— А разве нельзя было это сделать без помощи… оттуда?
— Повидимому… Одним девочкам это не под силу.
— А я?
Он удивлённо взглянул на неё, сделал последнюю затяжку и выколотил трубку.
— Ты?.. Ты должна остаться в стороне. Нужно сохранить твою репутацию.
Ма порывисто поднялась, но тут же снова опустилась на скамью.
— Больше не могу! — Тон её стал жалобным. Она быстро заговорила шопотом: — Больше не могу. Если бы ещё только в глазах посторонних, чтобы хоть свои знали, что это игра. А то подумай: все, решительно все свои ненавидят меня. Я больше не могу играть! Позволь мне открыться девушкам.
— Нет, нет! — сказал У Вэй. — Я должен оставаться единственным, кто знает, что это игра.
— Я тут уже три месяца и не поручусь, что моё лицо ещё не раскрыто полицией.
— Пока ничего угрожающего нет, — постарался успокоить её У Вэй. — Но чем меньше знает каждый отдельный человек, тем лучше для него и для дела.
— Я боюсь за тебя больше, чем если бы ты был там, с твоими товарищами.
— Меня тут никто не знает. Никто не может донести, что я офицер, ты, Го Лин и Тан Кэ — студентки, мать — учительница. Для окружающих мы те, за кого себя выдаём…
— Когда прибудет этот товарищ из штаба? — перебила его Ма.
— Мне кажется, сегодня.
— Сегодня?! Как странно…
— Что странно?
— Нет, ничего… это я так.
— Ты… побледнела.
— От духоты, — она провела по лицу платком.
Он ласково сжал её пальцы.
— Чем тяжелей тебе сейчас, тем выше ты поднимешь потом голову…
Цзинь Фын потеряла счёт поворотам. Несколько раз ей чудился свет выхода, и она из последних сил бросалась вперёд. Но никакого света впереди не оказывалось. Только новое разветвление или снова глухая шершавая стена земли. И все такая же чёрная тишина подземелья.
Какой смысл метаться без надежды найти выход?.. Один раз ей пришла такая мысль. Но только один раз. Она прогнала её, подумав о том, как поступил бы на её месте взрослый партизан. Позволил бы он себе потерять надежду, пока сохранилась хоть капля силы? Сандалии девочки были давно изорваны, потому что она то и дело натыкалась на острые камни, подошвы оторвались, — она шла почти босиком. Кожа на руках была стёрта до крови постоянным ощупыванием шершавых стен…